Навстречу нам с визгом шин пронесся фургон и затормозил. Раздвижные двери рывком распахнулись, и Невио выскочил наружу. Он крепко прижимал к себе какую-то женщину, приставив нож к ее горлу.
– Стой! – прорычал Маттео.
Семьи прекратили стрельбу. По выражению лица отца я поняла, он не знал, что Невио был в Нью-Йорке.
– Сюрприз, ублюдки! – проорал Невио с широкой ухмылкой. Он тащил за собой женщину, пока шел к папе, Нино, Фабиано и Адамо.
За ним последовал Массимо, а затем Алессио, державший девочку-подростка. Я узнала жену и дочь Маттео, которые были на свадьбе.
– Если ты тронул хоть один волос на их головах, я заставлю тебя пожалеть о дне твоего рождения, – процедил Маттео.
Невио оскалил зубы и вызывающе прижал ладонь к рыжим волосам женщины. Она попыталась вырваться, но он в качестве предупреждения приставил нож к ее лицу.
– Я ни о чем не жалею.
– Изабелла, Джианна, вы в порядке? – позвал Амо.
Джианна дернулась в руках Невио. Мой брат отвесил ей пощечину.
Маттео ринулся вперед, но Лука схватил его за руку и рывком отбросил назад.
– Этот ублюдок ударил ее!
– Боюсь, это не так, – сказал Невио, остановившись рядом с папой.
Отец напрягся еще сильнее, а Невио пожал плечами и улыбнулся.
– Прости, папа. Я не послушался, но я просто не мог удержаться и не испортить свадьбу. Если бы я знал, что дойдет до таких крайностей… – Он ухмыльнулся и обменялся взглядом с Массимо и Алессио. Невио выглядел так, словно наступила самая лучшая ночь в его жизни.
Алессио обхватил девушку-подростка рукой, направив нож ей в живот.
Ее очки сползли набок, а глаза расширились от страха.
– Вы все перегибаете палку, – отчеканил Маттео.
– Мы? – взорвался отец. – Ты напал на меня и мою семью, когда мы были гостями на твоей территории. Никогда больше не говори со мной о чести! Я – мастер играть грязно, Витиелло. Ты только что открыл чертов ящик Пандоры.
Невио посмотрел на Джианну и глубоко вздохнул.
– Я чувствую запах войны. – Он расхохотался. – Твоя жена похожа на пуму, Маттео. Хорошая добыча.
Амо сделал шаг вперед, подняв пистолет. Маттео снова кинулся к Луке.
Я в панике уставилась на маму. На ее глазах выступили слезы. Киара скорчилась на земле, зажимая рану.
– Оставь мою территорию. Мы квиты. Отпусти Джианну и Изабеллу прямо сейчас, – заявил Лука.
Глаза Амо переместились на меня, и мне показалось, что я уловила сожаление в его взгляде, но, возможно, я просто надеялась на это.
– Серьезно? – спросил папа низким голосом. – Много крови Семьи прольется, прежде чем я посчитаю, что мы в расчете, Лука.
Нино наклонился к папе и что-то прошептал, но тот не отреагировал. Адамо и Фабиано переглянулись.
Все закончится плохо. По-настоящему плохо.
– Думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, – продолжал провоцировать Невио.
Он хотел, чтобы Витиелло потеряли контроль и напали. Он без колебаний убил бы женщину.
Для него это не имело значения, человек есть человек. Ему нравилось убивать.
Невио обратился к отцу, после чего они синхронно посмотрели на татуированного мужчину лет сорока и его более молодую версию.
Гроул и его сын, Максимус.
– Может, отдашь нам моего сводного брата и его сыночка? – спросил отец с жестокой улыбкой.
Амо посмотрел на своего друга, который уже шагнул вперед.
– В обмен на мою жену и дочь? – спросил Маттео.
– В обмен на то, что ты не позволишь им истечь кровью прямо тут, на твоих гребаных глазах, – прорычал Невио. – Мы пока оставим их у себя.
– Мне следовало перерезать тебе горло, – процедил Амо.
– Еще не поздно, Витиелло. Иди сюда и попробуй.
Я отвернулась и побежала к Гудзону, застав маму врасплох. Я запомнила то, каким был взгляд Амо. Я увидела некий проблеск понимания в его глазах, но не знала, смогу ли спасти нас всех. Однако я должна была хотя бы попытаться.
И если уж на то пошло, это остановит Невио.
Рванулась к краю портовой платформы. Гудзон был черным и неприветливым. Прежде чем страх смог застопорить меня, я зажмурилась глаза и прыгнула, прижав руки к телу.
Я падала не очень долго, сильно ударившись о холодную воду.
Ужас охватил меня.
Тот самый ужас, который завладевал мной всякий раз, когда я оказывалась в водоеме, сколько я себя помню.
Поэтому я так и не научилась плавать.
– Грета! – раздались отчаянные возгласы, а затем все звуки оборвались.
Я проснулся в холодном поту, сердце билось в груди, дыхание было неровным.
В комнате было темно, как и в моем кошмарном сне. Ночь часто преследовала меня и заставляла пробуждаться в испарине.
Я сел, спустив ноги с кровати. Одетый только в боксеры, я вышел в гостиную и уставился на горизонт Нью-Йорка.
В течение недели я проводил пару дней в таунхаусе, но никогда не делил с Крессидой постель. Я и так мучился от бессонницы, а лежать рядом с ней было попросту невозможно.
Мы с трудом терпели друг друга, и она до сих пор не простила меня за нашу брачную ночь.
Но вовсе не поэтому та ночь преследовала меня.
Я прижался лбом к стеклу, вспоминая ночь, когда закончились годы мира между Каморрой и Семьей.
