– Не спорь. Моя тьма перелилась через край. Это была не ты.
Значит, то была тьма Невио? Или все же моя?
Массимо подбежал к нам, достал шприц из аптечки и сделал собаке укол.
Он приготовил капельницу, которую прикрепил к передней лапе собаки. Я смотрела, но не спрашивала. Я знала, что они делают ночами, эти инструменты использовались обычно не для спасения чьей-то жизни.
Я встала, чувствуя себя опустошенной. Мой гиперактивный ум был спокоен. Я выпрямила спину. Мое рассудок не реагировал, как должно, отвращением, сердце не колотилось и не болело, по позвоночнику не стекал холодный пот, а по коже не бежали мурашки. В тот момент я ничего не чувствовала.
Я была выжата эмоционально. Полностью. Словно все, что делало меня мной, было напрочь стерто моим поступком.
Массимо взял собаку на руки, а я понесла капельницу. Невио шагал рядом, наблюдая за мной, как будто боялся, что я сломаюсь.
Нет. Я не сломаюсь. Не сегодня.
Я сидела в кузове рядом с собакой и касалась ее, желая убедиться, что она еще жива.
Я держала инфузомат[6], собака дышала медленно, но ровно, освобождаясь от боли. Она была черной, но с несколькими беспорядочными белыми пятнами, как у коровы.
– Я буду звать тебя Дотти, хорошо? Ты будешь жить со мной и моей семьей, и никто никогда не посмеет тебя обидеть.
Через несколько минут мы прибыли в пункт назначения, где нас уже ждали врач Каморры и медсестра. Там же были папа и Савио.
Я видела беспокойство на лице Савио. Возможно, кто-то из парней прислал им сообщение или позвонил и сообщил о случившемся. Медсестра и врач бросились вперед с носилками, не задаваясь вопросом, почему надо позаботиться о собаке.
Я передала медсестре капельницу и спрыгнула на землю. Массимо уже разговаривал с моим папой и Савио.
– У тебя кровь на лице, позволь осмотреть тебя. Нужно проверить, что ты не ранена. – Доктор протянул ко мне руку без разрешения.
– Нет, – рявкнула я, вздрогнув. – Я в порядке. Кровь – не моя. – Я сглотнула и слабо улыбнулась, указывая на собаку. – Пожалуйста, позаботься о ней.
Когда я отвернулась от Дотти, то встретилась взглядом с отцом и уставилась себе под ноги. К горлу подкатил ком.
Я сосредоточилась на Дотти и последовала за доктором и медсестрой внутрь бывшего склада, который теперь служил больничным блоком. Я опустилась на жесткий пластиковый стул и наблюдала, как врач приступил к работе.
Рентген, ультразвук, осмотр ожогов и сломанных костей.
Повышенные голоса отвлекли меня. Чуть поодаль отец спорил о чем-то с Невио. Но брат не виноват. Савио направился ко мне с ободряющей улыбкой.
Он присел на корточки, словно я была маленькой девочкой. Но для них я, вероятно, никогда не теряла статуса ребенка, поскольку они считали меня хрупкой и уязвимой… Невинной… Доброй.
Я надеялась, что папа оценит то, что я сделала, и перестанет возносить на пьедестал.
– Эй, куколка, как дела?
Куколка. Именно Савио придумал для меня это прозвище, иногда остальные члены семьи тоже так меня называли. Ведь я была хорошенькой и миниатюрной. И милой. А еще всегда казалась хрупкой.
– Сегодня я убила человека, сожгла его заживо, – пробормотала я, поскольку то был единственный ответ, который я могла дать Савио сейчас.
В тот момент я не чувствовала никаких эмоций.
Савио кивнул, все еще улыбаясь. Он коснулся моей руки, лежащей на колене.
– Да, мы слышали. – Он наклонил голову. Его карие глаза оставались доброжелательными. Он не испытывал ко мне отвращения и продолжал обеспокоенно смотреть на меня.
– Папа не должен винить Невио. Он не виноват.
Савио усмехнулся, посмотрев на Невио и папу. Они все еще ссорились.
– Твой брат был не самым лучшим примером для тебя. Его послужной список действительно ужасен.
– Возможно, но это не имеет никакого отношения к тому, что случилось сегодня.
– Ты можешь сказать все отцу.
Отец двинулся ко мне с озабоченным выражением на лице. В его глазах был затаенный гнев. Но я знала – он направлен явно не на меня.
Савио встал и отошел в сторону. Папа рывком поднял меня на ноги и крепко обнял. Затем чуть отпрянул и посмотрел на меня пытливым взглядом. Он явно пытался найти что-то в моих глазах, так что я не отворачивалась.
– Не ссорься с Невио из-за меня. Он не виноват.
Отец стиснул челюсти:
– В такое трудно поверить, учитывая его выходки.
– Это сделала я. Не он.
– Определенно, не только Невио. Меня, конечно, тоже можно винить.
– Если тяга к насилию генетически обусловлена, то и ты не смог бы поступить иначе.
Отец покачал головой и усмехнулся:
– Ты слишком много времени проводишь с Нино.
Я посмотрела на врача, который направлялся в нашу сторону.
– Я буду вынужден ампутировать половину хвоста. Пожалуй, тебе стоит выйти на улицу на некоторое время.
Конечно, он подразумевал меня, папу вряд ли побеспокоит подобное зрелище.
– Я хочу остаться, – сказала я.
Доктор перевел взгляд на папу, чтобы тот дал ответ.
Отец кивнул.
– Почему ты убила его?
Я поджала губы, пытаясь определить причину своих действий. В ту секунду, когда я швырнула зажигалку в мужчину, я не думала. Я действовала от ярости и отчаяния.
