Этого я точно не ожидал. Однако она была Фальконе, поэтому ее слова не произвели бы особого впечатления год назад, до того, как мы встретились впервые. Но ведь за краткое время, отведенное нам обоим, я успел пообщаться с ней и ощутил, какова она на самом деле. Да и сейчас Грета излучала доброту. Я не мог вообразить, чтобы она стала жестокой без веской причины.
Она не делала это ради забавы, как ее брат и даже я иногда.
Она откинула голову назад, уставившись в потолок, до которого не доставал луч фонарика, и я, не задумываясь, переместился так, чтобы оказаться к ней еще ближе.
– Он сгорел заживо, а потом Невио убил его.
– Значит, ты не убивала.
– Невио закончил то, что я начала. Человек умер бы в любом случае. Он был в огне.
Ее глаза были расширены и встревожены, когда она повернулась ко мне, ее грудь вздымалась и опускалась. Я невольно скользнул взглядом по низкому вырезу ее купальника. Отогнал похотливые мысли прочь и сосредоточился на очевидной беде Греты.
– Расскажи, что случилось, в подробностях, хорошо?
Она сглотнула, кивнула и начала говорить тихим голосом. Когда она завершила свою историю, то с тревогой посмотрела на меня, ожидая моего решения. Я был уверен в одном: я – не тот человек, с которым стоит обсуждать оправданность убийства кого-либо, но иных вариантов не было. И мне понравилось, что она захотела увидеться со мной и исповедаться.
У нее не имелось причин доверять мне сейчас, да и вообще наши семьи воевали, мы не общались целый год, однако она позвонила мне в свой худший час.
– Ты действовала из добрых побуждений, Грета. Вероятно, ты была в шоке. Несмотря на воспитание, ты не привыкла к жестокости и насилию, поэтому, увидев все это, ты настолько расстроились, что набросилась на него, не подумав. И, насколько я понимаю, парень заслуживал гибели.
– Но кто я такая, чтобы решать, кто заслуживает смерти, а кто нет?
Я мрачно усмехнулся:
– Мой отец и я постоянно судим о жизни и смерти, как и твой отец и брат. И убиваем людей без малейшего намека на добрый мотив.
Она положила щеку на колено, став еще меньше, наблюдая за мной своими темными глазами.
Все, о чем я мог думать, это наклониться и поцеловать ее.
– Спасибо, что выслушал, – сказала она просто. – Спасибо, что снова спас меня, хотя ты говорил, что не будешь.
Я кивнул.
– Не за что, – ответил я глухим голосом. – Но я не спасал тебя сегодня. Тебе не угрожала опасность.
Она загадочно улыбнулась:
– Возможно, теперь я в опасности.
Я заключил ее лицо в свои ладони.
– Наверное.
– Почему ты заставляешь меня чувствовать себя прежней и в то же время совершенно другой, обновленной?
Если бы я только знал! Ведь и она заставляла меня чувствовать себя несдержанным и одновременно покорным. Рядом с ней я ощущал себя так, словно наконец-то вернулся домой.
– Сколько времени у тебя есть до того момента, как твоя семья пришлет кавалерию?
– Я выскользнула через особняк Фабиано. – Она сомкнула губы. – Они ничего не заподозрят до утра, но я должна вернуться до восхода солнца или рискую наткнуться на кого-нибудь.
Я кивнул. В Вегасе – полночь, в Нью-Йорке – три часа ночи, конец длинного дня и еще более длинной недели. Мое сердце и мозг были в полном беспорядке. Близость Греты не будоражила.
– Тебе нужно поспать. Когда ты должен вернуться в Нью-Йорк?
– Я еще не забронировал билет, но мне надо быть в Нью-Йорке в воскресенье вечером.
Грета посмотрела на меня.
– Ты жалеешь, что прилетел сюда?
Я не был уверен. Черт.
– Мне необходимо поспать, а тебе пора домой.
К людям, которые жаждали моей смерти и которых я убью, если представится возможность.
Я поднялся на ноги, хотя тело изнывало от желания остаться с Гретой. Мое сердце билось как безумное.
Это слабость, которую нельзя допускать.
Но я не мог мыслить здраво в присутствии Греты, и я не раз доказывал это себе.
Я протянул руку, и Грета вложила свою ладонь в мою. Я помог ей подняться с пола. Страстное стремление притянуть ее к себе и прижать было почти непреодолимым, однако я взял фонарик и пистолет. Я пытался казаться невозмутимым.
Я мог бы купить билет на ранний утренний рейс и вернуться в Нью-Йорк во второй половине дня.
– Я собираюсь провести ночь в мотеле. Есть ли место, где мы сможем встретиться завтра, чтобы нас не поймали? – спросил я.
На ее губах заиграла нерешительная улыбка.
– У меня есть ранчо к северу от Лас-Вегаса. Я могу дать тебе координаты…
– И ты там одна?
Я не мог поверить, что Грета вообще была где-то одна. Мой отец никогда бы не позволил маме или Марселле отправиться куда-либо без родных или телохранителя.
– Это зона строгого режима, но я могу тебя впустить.
– Я буду там завтра. Пришли мне координаты. – Я сделал шаг назад. Огляделся. – Как ты попадешь домой?
– Тем же путем, что и сюда. На велосипеде.
Я покачал головой:
– Я не могу позволить тебе ездить одной ночью.
Грета тоже сделала шаг назад.
– Я способна позаботиться о себе. Я умею сливаться с толпой. И Вегас – мой город. Я знаю, каких улиц следует избегать.
Я удивился. Она выделялась, как маяк.
– Ты не можешь вернуть меня домой, Амо. Со мной все будет в порядке. – Она взяла черную толстовку и надела.
