– Твой брат и кузены похитили мою тетю и кузину. Изе до сих пор снятся кошмары.
Грета опустила взгляд, ее губы сжались.
– И это было ужасно. Но вы напали на нас первыми. У Киары было сотрясение мозга.
– Моя семья совершила ошибку, – признал я, недоумевая, почему так сказал.
Только папа был в курсе того, что я действительно думаю о нашей неудачной засаде.
Грета изумленно посмотрела на меня:
– Спасибо за откровенность. Я не предполагала, что ты способен на такое. Мужчины с трудом говорят о своих недостатках и оплошностях.
– Не за что, – пробурчал я глухим голосом и вытянул руку, положив ее на стол ладонью вверх.
Грета без колебаний вложила свою руку в мою. Я сомкнул пальцы. Как странно. Это было чертовски прекрасно, хоть и являлось предательством во многих отношениях.
Она тяжело сглотнула.
– Хочешь, я покажу тебе территорию?
Я хотел многого, но экскурсия могла подождать.
Грета уставилась на меня, словно она пыталась прочитать мои мысли. Потом она отвела взгляд и нахмурилась.
– Ты часто бываешь здесь одна?
– Вообще-то, такое впервые. Мне пришлось постараться, чтобы получить разрешение. Но я метко стреляю. Я победила Алессио и Массимо в стрельбе по тарелочкам.
Мои брови поднялись.
– Правда?
Грета бросила на меня возмущенный взгляд:
– Правда. Это спорт, поэтому я и согласилась брать уроки. Когда папа увидел, насколько я хороша, он дал мне больше свободы. Я могла бы защитить себя, если бы возникла необходимость.
– Но ты бы не стала стрелять по живым голубям.
– Ты повторил аргумент Нино и папы. Но они уже поняли, что я способна на насилие, – сказала она и вздохнула.
– Между самообороной и насилием есть разница.
Она пожала плечами:
– Никто не собирается нападать, потому что лишь немногие знают о ранчо.
– И один из них – член вражеской семьи.
– Но ты не собираешься использовать информацию, чтобы навредить мне.
– Верно.
Мы посмотрели друг на друга, и притяжение стало настолько сильным, что мне захотелось жестко потребовать поцелуя.
– Давай выйдем наружу и посидим на качелях, – выпалила Грета и быстро встала.
Я последовал ее примеру.
Когда мы очутились на веранде, я, не задумываясь, положил руку ей на спину. Я никогда не делал ничего подобного и всегда удивлялся, почему папа делал так в компании мамы.
Грета одарила меня улыбкой, которая озарила ее лицо. В ее глазах появились искорки. Она устроилась на качелях и подтянула ноги к груди.
Я приткнулся рядом и оттолкнулся, заставив качели наконец-то сдвинуться с места. Грета смотрела на пасущихся лошадей. Я сделал то же самое и окончательно расслабился.
В какой-то момент наши руки сблизились, а спустя минуту наши пальцы переплелись.
Я наклонился к Грете. Когда наши лица оказались совсем близко, я прижался к ее щеке, не обращая внимания на раздражающий блеск моего кольца, и поцеловал ее.
То был успокаивающий, нежный поцелуй, потому что Грете пришлось многое пережить, однако вскоре он стал страстным и пылким. Ее тихие стоны, сладкий вкус, игривый отклик языка – все это подталкивало меня к действиям.
Теперь Грета полулежала на подушках, и я накрыл ее своим телом. Она напряглась, и я отстранился, ища в ее глазах намек на то, что я переступил запретную черту.
Грета выглядела ошеломленной, и я начал отодвигаться, но она обхватила мое лицо и приподняла голову для нового поцелуя.
– Останься, я просто удивилась. Я хочу.
Я придвинулся к ней и впился в рот глубоким поцелуем, но из-за неумолимого полуденного солнца сильно вспотел.
– Пойдем в дом, – прошептала она.
Я молча подхватил ее на руки и понес к двери.
Грета указала на множество подушек и лоскутных одеял перед электрическим камином с эффектом живого пламени вместо горящих поленьев.
Я опустил ее на пол и снова притянул ее к себе, мои губы нашли ее губы для очередного жаркого поцелуя. Я снял обручальное кольцо и откинул его в сторону, после чего прижал ладонь к щеке Греты и углубил поцелуй.
Грета выгнулась дугой, ее юбка задралась, наши ноги соприкасались, а ее горячий центр маняще приник к моей верхней части бедра. Я был тверд как никогда, мне даже стало больно.
Я отстранился и посмотрел на Грету, провел костяшками по ее щеке, затем по горлу и ключице.
Под трикотажным топом на ней не было лифчика, и я видел очертания сосков, давящих на тонкую ткань. Грета перевела взгляд на меня и потянулась к тонкой бретельке топа, сползшей на плечо.
Ее пальцы слегка дрожали, когда она зацепила ими бретельку и потащила ее еще дальше вниз, и я завороженно наблюдал, как топик сползает с ее левой груди, обнажая маленький сосок цвета ржавчины и нежную выпуклость.
Я видел, что Грета пытается подобрать слова, но я и так знал, чего она хочет. Я наклонился и накрыл ее сосок своим ртом, позволяя языку исследовать текстуру и вкус.
Грета плотнее прижала свою киску к моему бедру, пока я продолжал исследовать ее сосок. Она обхватила мой затылок, когда я втянул в рот еще больше ее груди, затем провел языком по складочке под ней, только чтобы вновь взять в рот ее сосок.
Я закрыл глаза, наслаждаясь ее вкусом, сосредоточившись на тихом дыхании Греты, на том, как она сжимала ноги вокруг моих бедер.
