– Амо, – прошептала Грета, вытянув руки вдоль тела, как будто была ошеломлена реакцией своей плоти на мои ласки.
Я осторожно высвободился, чтобы дать ей время отдышаться. Она застенчиво улыбнулась, лежа подо мной, – теперь уже с раскинутыми руками, ее грудь быстро поднималась и опускалась.
– Где ванная? Мне нужно прийти в себя, и я думаю, что тебе тоже нужно немного времени.
Она указала на дверь справа от нас. Я встал и ринулся в ванную.
Плеснул немного воды в лицо, обхватил руками раковину, сделал несколько глубоких вдохов. Я выпрямился. Рубашка прилипла к коже, но, по крайней мере, мой член успокоился настолько, что не упирался в брюки. Я провел пятерней по волосам и попытался понять, что делать дальше. То, что я приехал сюда, было очень плохой идеей. Хотя это даже не исчерпывало количество проблем, которые могут возникнуть, если кто-то узнает о моей встрече с Гретой.
Однако теперь, когда я находился здесь, я не хотел сдерживаться. Тем не менее я должен учитывать желания Греты.
Я вернулся в гостиную и замер от увиденного. Грета сидела, скрестив ноги, одна сторона ее топа до сих пор была задрана, и она смотрела на мое кольцо, которое держала на ладони.
Почему я не оставил кольцо дома в Нью-Йорке?
Подойдя к ней, я опустился рядом, но она не повернула головы. Видя, как она держит мое кольцо, я пожалел, что год назад она не сказала «да».
– Крессиде на меня наплевать. Единственное, что ее волнует, статус, который ей принес брак. Я – средство достижения цели, а не цель. Мы не выносим друг друга.
Внезапно она встала, выражение ее лица было виноватым.
– Мне не следовало тебе звонить, не знаю, что на меня нашло. Я обещала себе забыть тебя.
Я обхватил ее бедра, глядя на нее сверху.
– Я знал, что мне никогда не удастся забыть тебя, и вспоминал о тебе каждый божий день. Ты не поверишь, как часто я размышлял о том, чтобы уехать из Нью-Йорка и похитить тебя из Лас-Вегаса, чтобы мы могли жить где-то далеко. Только мы.
– Только мы, – благоговейно прошептала она и грустно улыбнулась. – Но у нас есть люди, которых мы не хотим оставлять позади. Кроме того, у тебя имеются обязанности перед Семьей, а у меня – животные, требующие заботы…
– Я сожалею о каждом мгновении, проведенном без тебя, – вырвалось у меня. Вот в чем дело. Именно поэтому я без колебаний приехал сюда. Перспектива увидеть Грету наполнила меня беспредельной радостью и надеждой. Эти чувства я не испытывал уже очень давно.
Грета коснулась моей головы руками. Я прислонился лбом к обнаженной коже ее груди, закрыв глаза. Ее пальцы нежно перебирали мои волосы, ногти скребли по коже головы так, что мне почти хотелось мурлыкать.
Затем Грета провела ладонью по моему затылку, погладила по шее. Ее прикосновения были ласковыми, но оставляли после себя огонь. Я опустил голову и издал низкий вздох, касаясь ее живота, а тело Греты содрогнулось.
Я провел ладонями от ее бедер к оголенной талии, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и вновь опустил голову еще ниже, пока моя шершавая щека не уперлась в шелковистый живот Греты.
Это было похоже на рай. Ее ванильный аромат окутал меня. Я открыл глаза и посмотрел на плоть Греты. Она продолжала поглаживать мою шею, а я ласкал ее талию большими пальцами.
В мой нос ударил теплый, пьянящий аромат.
Сначала я был уверен, что разум разыгрывает меня. Я вдохнул еще глубже, и ароматическая нотка поразила меня пуще прежнего.
Запах Греты был бесподобным.
Я резко выдохнул, заставив Грету втянуть живот.
– Твое дыхание обдувает мою кожу, – прошептала она и замолчала.
Я поднял голову, ища ее глаза.
Они горели доверием и теплом.
– Мне приятно.
Я прижался головой к ее животу, желание захлестнуло мои вены, я воспринял ее слова как поощрение и поцеловал ее пупок.
– Я никогда не испытывала таких ощущений, Амо, – призналась Грета.
Я всецело разделял ее чувства, и это было как топливо для моего желания.
– Возбуждение?
Ее пальцы на моей шее сжались, и по телу пробежала новая волна мурашек. Я задержал на ней взгляд, желая увидеть ее лицо, когда она ответит.
Ее щеки порозовели, и, если по жару в животе можно было судить, ее плоть пылала от пробуждающейся страсти.
– Но как-то неправильно с моей стороны… желать тебя, правда?
– Неужели? – прохрипел я. В ту секунду мне было все равно, совершаю ли я грех – черт, это являлось частью моей сущности. Да и, честно говоря, значение имела только Грета. Мораль и правила приличия не волновали меня.
Я хотел только эту женщину. Теперь лишь она была для меня важна.
Я видел замешательство на ее лице. Может, она не понимала, как ее тело реагирует на меня, или боялась своей реакции.
– Прямо здесь и сейчас есть только мы. Вот наш момент. Представь, что завтра наступит конец света.
Грета недоуменно приоткрыла рот.
– Представь, – повторил я, лизнув пояс ее юбки.
Грета сжала пальцы на моей шее.
– Если бы этот день был последним, я бы хотела провести его с тобой, – сказала Грета.
