Я встал и отступил назад, пытаясь поправить член, что оказалось довольно трудоемко.
Грета быстро поправила лямки, прежде чем ответить на звонок. Я предположил, что, если она промедлит, Невио заподозрит что-то неладное и приедет сюда, чтобы защитить ее.
Направив камеру на свое раскрасневшееся лицо, она заговорила:
– Привет, Невио. Ты рано звонишь.
– Мы выезжаем на дело сегодня вечером.
Когда я услышал его голос, волосы на моем затылке встали дыбом, и моя деловая хватка пришла в движение.
Куда они направляются? Могу ли я устроить им засаду?
– Ты выглядишь больной. И вспотела.
Грета усмехнулась и аккуратно спустила ноги с подлокотника, чтобы те не попадались в поле зрения камеры.
Я довольно улыбнулся, когда представил, как бы взбесился Невио, узнай он, что здесь творится.
– Я в порядке. Просто очень жарко, и я была вынуждена вынести Дотти на улицу, чтобы она справила нужду.
– Ты в порядке? Ты говорила, что тебе надо побыть одной и осмыслить случившееся, но я могу заскочить на ранчо. Ты, я, Массимо и Алессио. Мы отлично повеселимся.
– Ты прекрасно знаешь, что здесь подобное невозможно.
– Туше! Но ради тебя я готов на все.
Я не мог поверить, насколько нежным может быть Невио. Неужели это тот самый жестокий, сумасшедший безумец? Но я предположил, что и мой голос менялся, когда я общался с Гретой.
Что такого таится в девушке? Что заставляет жестоких тварей – животных и людей – становиться послушными?
Грета зевнула.
– Устала?
Я ухмыльнулся. Два оргазма, наверное, вымотали ее. Сейчас было только семь тридцать.
– Я плохо спала последние две ночи.
– Тогда отдыхай и перестань думать о том придурке. Я с ним разберусь, я же говорил тебе, – заявил Невио. – А завтра возвращайся домой. Зверюги могут обойтись без тебя.
Грета покачала головой и улыбнулась:
– Приеду послезавтра, когда меня сменит Джилл. Она позаботится о питомцах.
– Этой шлюхе вообще не следовало отдыхать.
На лице Греты промелькнуло неодобрение.
– Она пытается помириться с отцом прежде, чем тот умрет. И не называй ее так.
– Она и есть шлюха. Работала в нашем борделе в течение двух десятилетий, а потом ты сделала ее смотрительницей зоопарка.
– Невио.
– Ага. Мне пора.
– Будь осторожен.
Я едва не подавился смехом.
Они распрощались, и Грета наконец-то сбросила вызов. Она и впрямь казалась усталой.
Грета поднялась на ноги, обнаженная по пояс, застенчиво прикусила губу, явно гадая, что теперь делать.
– Ты действительно выглядишь утомленной, – заметил я.
Она направилась ко мне и вздохнула.
– Но я позабочусь о тебе.
Я больше ничего не хотел, но ее ресницы дрогнули, и мое сердце пропустило удар.
Однако я не мог вообразить, что она доставит мне удовольствие после разговора с Невио.
– Давай немного поспим, и, возможно, у нас будет время завтра.
Грета протянула руку, и я позволил ей довести меня до спальни на первом этаже. Собаки рысью бежали за нами.
Потом Медвежонок свернулся калачиком на огромной подушке в углу, а Момо, похоже, намеревался спать в кровати вместе с нами.
Грета кинула на меня взгляд и смущенно помялась.
– Я обычно не делю с кем-то кровать, поэтому Момо привык спать рядом.
Мне не понравилась мысль о том, что меня разбудит собачий язык, облизывающий мое лицо или что-нибудь еще.
– Если я повернусь во сне, то запросто раздавлю Момо. Уж поверь мне, так и будет.
Казалось, я убедил Грету. Она подняла мелкого любителя кусать чужие лодыжки и положила Момо на пушистую собачью подстилку возле огромной подушки Медвежонка.
При этом Грета наклонилась и открыла мне потрясающий вид на свою задницу и киску.
Я глубоко вздохнул, мой член сразу ожил. Грета указала на дверь.
– Там есть ванная, если хочешь подготовиться ко сну. А я пока возьму Дотти.
Я вскинул брови.
– Она еще не может ходить.
Я поплелся за Гретой обратно в гостиную. Собака по кличке Дотти лежала на подстилке.
– Она слишком тяжелая, – хмыкнул я.
– Я уже поднимала ее раньше, – твердо ответила Грета. – Она не доверяет мужчинам, поэтому ты не сможешь мне помочь. Не хочу причинять ей дополнительные страдания. Они столько всего пережила.
Я наблюдал, как Грета подхватила собаку и выпрямилась.
Грета была очень осторожной. Дотти доверчиво висела на ее руках, а я неотрывно смотрел, как она вынесла ее на улицу пописать, а затем снова подняла и зашагала к спальне.
Я последовал за Гретой. Она положила Дотти на другую большую подушку. Нежно погладила собаку по голове и что-то прошептала ей на ухо.
Я пошел в ванную, чтобы дать Грете возможность побыть одной.
Комната оказалась маленькой: только раковина, туалет и душевая кабина, никакой роскоши. Я разделся до боксеров. Было слишком жарко.
Когда я вернулся в спальню, Грета сидела на кровати, скрестив ноги. Она собрала волосы в беспорядочный пучок и успела переодеться в облегающую белую ночную сорочку на тонких бретельках. Тонкая ткань изумительно оттеняла загорелую кожу и темные пряди.
Грета соскочила с кровати и проскользнула в ванную.
– Устраивайся поудобнее.
Я покачал головой от абсурда происходящего и растянулся на кровати. Я бы спал на диване или на чертовом полу, если бы Грета попросила меня об этом, я бы подчинился.
