Лави отлично знал, что именно он должен сказать.
И он точно знал, что признаваться в том, что все два дня, что они возвращались в Орден, он не успел нормально подумать о случившемся, был слишком выбит из колеи, не хотелось. Опасно было признаваться в подобном. А потому, вопреки обыкновению, Лави пошёл ва-банк, припомнил и заявил, что если уж рассказывать, то обо всём, что случилось во время отсутствия Книжника с самого начала.
И, не давая Старику возразить, начал рассказывать о землетрясении и странной реакции проснувшегося после него Аллена. Он честно полагал, будто эта ситуация мало заинтересует старого Книжника, и придётся отвлекать его так же известием об истерике мальчишки и некоторыми мелочами, произошедшими в Ордене, но…
«Панда взволнован» — пронеслось у него в голове, когда он подошёл к завершению рассказа об инциденте с землетрясением. Более того, Книжник позволил ученику увидеть эту взволнованность и заинтересованность. И, разумеется, Лави заинтересовался и сам, думая, что Аллен мог знать больше его. И Аллен знал, что Книжник может тоже что-то знать.
Что-то таинственное происходило за спиной юного книжника, и он намеревался узнать, что именно. И если таинственный «камнепад» вызвал лишь недоумение, то слова о том, что Сердце было убито…
Там не могло быть никакого иного смысла.
Старик обычно говорил именно то, что имел в виду, сейчас не было повода играть в слова!
А значит, это означало именно то, чем оно и казалось. Смерть Сердца? Но тогда чьё возвращение они ждут? Или это будет возрождение?
Но разве чистая сила осталась бы существовать, если Сердце было уничтожено? Ведь для этого Граф и хочет его уничтожить в первую очередь, чтобы были разрушены все кристаллы чистой силы!
Однако…
Мир был не так прост.
— Убито? Ты хочешь сказать, что носитель… — решил всё же попытать счастье и уточнить Лави.
— У Сердца нет носителя. Оно самодостаточно. И нет. Сердце было убито, уничтожено, Граф победил.
— А? Как же так? Ведь известно, что Граф проиграл в той войне, правда, мир был почти уничтожен.
— Тебе самому-то не смешно от такой формулировки? Сердце победило, но Граф успел уничтожить мир? Это версия была специально оставлена для потомков, и мы, книжники, тоже должны придерживаться её. Но это не так. Уничтожение мира это побочный эффект от того, что Сердце осталось в живых. Это то, что было отдано в жертву действиями Шута, что должны были спасти Сердце. И эти действия, их отголоски, они доносятся до нас. Потому что Аллен, перенявший Плащ Шута, должен закончить то, что было начато тогда. Понимаешь?
Нет. Лави не понимал. И знал, что вредный Панда отлично это знает.
— Мы должны поговорить с Алленом.
— Именно!
И Лави как никогда был рад совпадению его мысли с мыслями Старика.
— Именно тогда я расскажу вам двоим о том, что действительно случилось семь тысячелетий назад. По крайней мере, со стороны Сердца и его жрецов. Для этого ты найдёшь Аллена!
Лави знал, что в конце должен быть подвох. И всё ещё хотел спать.
— Так я слышал, он в комнате теперь всё время. Ему же нельзя ходить…
— Я прибыл как раз к собранию, на котором решалась его судьба, так что сейчас Уолкер волен бродить здесь, где пожелает.
Это действительно был подвох.
— Хорошо, Панда, я найду его немедленно, — выдохнул Лави и успел-таки заскочить за угол быстрее, чем его ударил Книжник.
Посмеиваясь про себя, он отправился в столовую в первую очередь, и Джери подтвердил, что Аллен приходил один, а потом ушёл, уже час примерно как ушёл. И что выглядел он разморенным и зевал. Возможно, юноша приблизился к желанию поспать и отправился вновь к себе! Да и проверить одну комнату было гораздо легче, чем носиться по Башне и её окрестностям в поисках юного экзорциста.
И, уже подходя к двери нужной ему комнаты, Лави притормозил, услышав из-за двери смутный шум. Нахмурившись и задумавшись, он всё же осторожно толкнул ее и заглянул внутрь, находя здесь Аллена. Разметался на кровати, тяжело дыша, с силой сжимая простыни и тихонько хныча. Чистая сила была почему-то активирована, и плащ, сменив форму, накрепко обвил тело хозяина в пару слоёв на торсе. Одного взгляда на лицо подростка хватило для того, чтобы Лави покраснел и проклял собственную испорченность. Да и стоны вряд ли напоминали то, что первым пришло ему в голову. Аллен плакал от страха. Ему снилось что-то очень плохое. А подойдя поближе, он даже услышал обрывки протестов и мольбы. Мольбы… о… о смерти?
— Аллен? Аллен, проснись! — юноша никак не реагировал на слова, и Лави осторожно коснулся плеча. Неожиданно выдёргивать кого-то из кошмара дело неблагородное. Особенно если этот кто-то тренированный экзорцист. Ещё влепит тебе в морду со сна!
— Аллен, просыпайся! Эй! — Пришлось толкнуть подростка сильнее.
Аллен распахнул глаза и замер. А затем после короткой паузы послышался тяжёлый выдох, потом вдох. Аллен застонал, притягивая руки к лицу и подтягивая к себе колени и заваливаясь на бок. Скрывая лицо и дрожа всем телом, он свернулся клубочком, тихонько повторяя что-то. Невнятно бормоча куда-то в сгиб локтей.
