— Аллен? – Тихонько позвал Лави, подбираясь поближе. Он никак не ожидал, что, проснувшись, Аллен его проигнорирует. И что Аллену будет так плохо после этого сна. — Эй, ты чего?
— Больно… — едва разборчивый шёпот со стороны Аллена ошарашил.
— Больно? Аллен, что-то болит у тебя, что ли? — Лави начал в панике оглядываться по сторонам.
— Я…так… страшно… боль… почему….
Лави с трудом сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. Попытка сдвинуть руку Аллена, которой тот прикрывался, не помогла.
— Аллен, это просто сон!
— Это было больно! — закричал во весь голос мальчишка, резко садясь на кровати, но так и не отнимая рук от головы. — Правда больно…. Лави, что это было?
— Кошмар? – предположил Лави.
— Кошмар, — тупо повторил мальчишка. — Всего лишь… но как..
Голос мальчика угасал, тело его ещё дрожало, но, кажется, пришло долгожданное успокоение. Лави позволил себе мысленно вздохнуть с облегчением.
— Что тебе приснилось?
— Не помню, — Аллен провёл рукой по груди наискось от левого плеча и сжал ладонь в кулак, остановившись на животе. — Но это было… чудовищно. Я… я не знаю, как это объяснить. Произошло что-то страшное, со мной будто бы что-то сделали, я и не мог ничего поделать, а потом… потом…
— Аллен, если не хочешь, не можешь и не хочешь, то лучше не говори, конечно!
— Нет, я просто пытаюсь понять, что именно произошло, — первое связное предложение Аллена. — Эта боль… Во сне разве чувствуешь боль?
Учитывая лучшую рекомендацию для поиска различия между сном и реальностью — «ущипни себя», Лави подозревал, что во сне боли быть не должно.
— У тебя и впрямь что-то болело, получается, так? — серьёзно спросил он, заглядывая в покрасневшие от слёз глаза мальчика.
— Нет. Не было похоже, да и эта боль. Это было будто случилось что-то ужасное. А потом меня… — Он вновь провёл пальцами по груди, на сей раз задев и руку. — Будто меня… растоптали, уничтожили, разрушили изнутри. Это было ужасно. Это было страшно и больно.
— Значит, боль была не физической?
— Наверное, — Аллен тряхнул головой и тут же поморщился. — Хотя голова у меня болит на самом деле. Вот знал же, что спать нельзя мне ложиться. Рано ещё!
— Да, пяти дней бодрячком ещё не прошли, а ты уже спать — не порядок, — хмыкнул Лави, а Аллен в это время начал осматривать себя.
— И чистая сила активирована. Это что, я её? Во сне? Испугавшись неведомого? И она опять не хочет убираться!
— Не хочет…?
— Не важно, — перебил его мальчишка. — Что ты здесь делаешь, вот что важнее? Линк говорил, что вы прибыли, но я думал, вы будете в госпитале или ещё где…
— Вернулся не только я, но и Старик. И перехватил меня. И, услышав о твоей просьбе, сказал, будто нам есть, что обсудить вместе.
Лави мог буквально наблюдать, как понимание проступает на лице юноши, как глаза загораются энтузиазмом.
— Ну, наконец-то!
И, вскочив, Аллен начал стремительно надевать штаны и ботинки, то и дело потирая всё ещё ноющие виски.
— Полчаса сна и такая дребедень, — жаловался он Лави, уже шагая по коридору в направлении комнат, выделенных книжникам.
— Теперь я понимаю, почему ты не любишь спать, — хмыкнул парень, подмигивая Уолкеру и открывая дверь в комнату книжника, где повсюду, во всех углах и на всех горизонтальных поверхностях можно было увидеть стопки книг, бумаг, кипы скрепленных записей.
И сам Книжник сидел в кресле у окна и чертил что-то на листке бумаги.
— Вы поздно, — только и заметил Старик.
— Мне же сначала надо было Аллена найти!
— Хорошо, хорошо, заходите и закройте дверь.
Аллен прошёл впереди, Лави за ним, убедившись, что дверь закрыта и что их комната защищена от всякого подслушивания, и только после этого опустился рядом с Уолкером.
— Лави рассказал мне о твоих переживаниях, — наконец заговорил Старик, глядя на Аллена. — Я, скорее всего, понимаю, что ты имеешь в виду. Ты связан с землетрясениями. И, возможно, твои сны так же имеют значение.
— Хорошо, я могу рассказать о них…
И в следующие полчаса Лави наслаждался шоу: Книжник вызнаёт информацию. Наталкивающие вопросы, тщательно подобранные слова, пристальное внимание обращено на самые мелкие детали. Вскоре Лави мог уже представить себе мир двух лун так ярко, будто он снился ему, а не Аллену.
— Итак, что всё это значит? Это как-то связано с тем, что я, видите ли, ношу плащ Шута, и, возможно, собираюсь родить Сердце?
Книжник вопросительно взглянул на Лави.
— Он уже осознал, что с ним, и даже успел закатить истерику, пропасть, снова поистерить…
— Я не истерил!
— Хорошо! А теперь перейдём к делу? — Лави послал своему учителю обещающий объяснить всё на свете взгляд и понял, что сна ему теперь не видеть на этой неделе.
