— Да. Ещё в тот момент, когда я узнал, что Хевласка нарекла тебя разрушителем времени, я точно знал, кем ты должен стать. Родитель обязан был знать, чувствовать такие вещи. Потому что на тебе, Аллен, благодаря твоей чистой силе, завязан один из самых удивительных и невозможных трюков Шута. И ты должен его завершить.
— Как? Я же…
— Успокойся. Всему свой черёд. Разрушение времени считается невозможным, но Шут был уверен в обратном. И, наверное, потому и сумел это провернуть. Смерть Хелеоса была неизбежна, это было что-то вроде яда, разрушающего его изнутри, и был составлен план, согласно которому в те минуты, когда Хелеос будет убит, в те минуты, что будут стоять между этой смертью и разрушением мира, Шут разрушит временную линию, проломит её, укроет своим плащом Хелеоса и спрячет на долгие годы. На то время, пока новая временная линия не ляжет на эти земли.
— Подожди, но он укрыл его после смерти? — уточнил Лави.
— Пролом, разрушение предполагает некоторое отступление назад во времени, — ответил Книжник, — он вернулся во времени, когда Хелеос был ещё жив, но от момента его смерти. Есть определённые правила подобных проломов. Если ты меняешь что-то конкретное, то это должна быть выраженная, уже свершившаяся точка. Временной пролом, да ещё и настроенный на укрывательство такого мощного создания, как Хелеос, и уничтожил мир, погружая его на три дня во тьму.
— Охренеть… То есть это было… мир уничтожил Шут? — Лави с трудом подобрал свою челюсть с пола.
— Да.
— А Граф? И Нои? Как же победа над ними?
— Удар пришелся и по ним. Не в одиночку же Шут прилагал усилия. Была долгая подготовка, Шут лишь начал, потому что был единственным, кто был способен свершить невозможное. Собственно, Нои и не узнали, что это был именно пролом времени. А подготовлено всё было точно. Хелеос запечатал куб у Родителя со ста девятью кристаллами, Книжник того времени и его ученик были последними Жрецами Хелеоса. Собственно, Книжник и отличался от всех тем, что был человеком-жрецом без силы кристалла, и ему изначально предполагались последние. Именно потому, что они были созданы под нас, с универсальными силами, которые тоже меняются под обладателя, и так же легко синхронизирующиеся только с Книжниками: старшим и его учеником. Собственно, сделано всё это было, чтобы сохранять информацию и принести в те времена, когда появится новый Шут, тот, кто должен будет завершить дело старого и перевести обратно в мир Сердце. Был там к тому же особый план от Сердца, про который не знали даже книжники. Хелеос придумал в дополнение к тому, что сделал Шут, что-то… Что-то, что сделало бы его неуязвимым для Графа и Ноев. Он только заявил об этом и о том, что они боролись с Графом не теми методами. Что для сохранения мира нужен иной подход, более хитрый, гладкий.
— А при чём тут землетрясения? — уточнил Аллен.
— У пролома времени есть точка начала и конца. И если точка начала уничтожила мир, как думаешь, что должна сделать точка конца?
— О Боже…
— Да. Вот только недаром разрушение растянуто на века и тысячелетия. Чем больше времени проходит, тем больше утихает этот негативный, разрушительный заряд. Шут говорил о том, что растянуть появление Хелеоса придётся по максимуму. Дать ему появиться только в самый критический момент. Потому что иначе отзвук, или – как он его называл – камнепад будет слишком силён. Те сны важны. Во сне ты можешь контролировать эти лавины, этот камнепад, гасить его, не давать развернуться во всю мощь, потому что иначе последствия будут плачевными, в первую очередь, для тебя, потому что ты станешь эпицентром. Насколько я понимаю, чтобы противостоять камнепаду, ты должен находиться в мире с тысячью могилами, но не с руинами, являющимися могильным камнем для целого мира, утверждая новый ход вещей. И ты не должен просыпаться слишком рано… Это может быть чревато тем, что сон выйдет в реальность.
Аллен вздохнул, комкая в кулаках одеяло.
— Сны это одно. Ладно, я успел уже сообразить, что не чисто, но… Этот Шут всё же был псих! Уничтожить человечество, чтобы…
— Чтобы не дать уничтожить мир. К тому же уничтожены были не все люди, что ты так переживаешь? — заметил Книжник.
— Эти могилы во сне, огромное количество с одной стороны… и руины, словно единственный памятник, с другой. Я понял наконец-то, что это значит и от этого не легче, — пробормотал Аллен. — И вы сказали, что люди не были уничтожены? Но разве это так?
— Так. На самом деле часть людей осталась, не очень много, возможно, несколько тысяч, но этого было достаточно, чтобы человечество продолжило существование.
— А как же то, что мы потомки Семьи Ноя?
