Сердце Ульяны билось часто – идеальные картинки лаборатории сменились складами с «отходами»: с педантичной аккуратностью и бережностью законсервированные контейнеры, установленные ровными рядами. Пронумерованные, описанные – на каждом значились не только цифры, но и опись вложения. «Подопытный № 2398. Особь мужского пола. Возраст 17 лет»
Ульяна почувствовала, что ее начинает мутить.
Крыж рядом выдохнул:
– Офигеть… «Особь». – Он посмотрел на Сабо, проговорил отчетливо: – Ну и твари же вы.
В каждом контейнере, помещенные в особой прозрачно-голубой жидкости, находились тела. По ним нельзя было сказать, кому они принадлежали при жизни – мужчинам или женщинам, детям или старикам: лишенные волос, а иногда и кожного покрова и частично тканей, они лежали в ожидании своего уничтожения. Но так и были обнаружены следствием.
Далее шли бесконечные копии протоколов, экспертиз. Взгляд выхватил фразу: «более 10 тысяч тел».
Слова, произнесенные Сабо, доносились, будто сквозь густую вату.
– И вот моему дяде улыбнулась удача, в Академию была зачислена землянка, которая получила квалификационный знак омикрон.
– Омикрон-1, – догадалась Ульяна.
– Именно. Твоя предшественница. – Сабо кивнул, посмотрел на нее странно, слишком долго и горячо. Перевел взгляд на Артема. – Но к тому моменту мы уже знали, что сделать нейроскрин вашей нервной системы можно, довольно быстро можно его расшифровать. Но им не удавалось сохранить эти данные и перенести на другого носителя. Проводились опыта даже над идентичными особями, близнецами…
– О господи, меня сейчас вырвет.
– Тогда было принято решение перенести данные сразу на носителя, без расшифровки. Я тогда только собирался поступать в академию. Кромлех совместно с моим дядей предложили мне участвовать в эксперименте. В качестве акцептора. Им нужен был кто-то с базовыми сенсорными способностями, кто-то не болтливый, кто не подставит ни Кромлеха, ни моего родственника. Я согласился.
Он посмотрел на Ксению, приказал:
– Покажи ее.
Ксения помедлила, но вызвала из материалов дела то, что он просил: на ребят смотрела вирткопия Надии. Рыжие волосы, мелким бесом рассыпающиеся по плечам, сине-бирюзовые глаза, ясная озорная улыбка.
– Господи, одно лицо же! – Тим не выдержал, произнес вслух то, что вертелось на языке у всех. Надия оказалась точной копией Ульяны. Может, чуть круглее скулы, выше лоб. Ямочки на щеках, когда улыбается.
– Этого не может быть, – прошептал Пауков. – Но как?
Сабо перевел на него взгляд, отозвался мрачно:
– Не спрашивай. Я сам этим вопросом задаюсь с того самого дня, как увидел ее на инструктаже. Как?.. Я даже думал, что она – клон Надии. Но потом выяснил, что нет, ее мама и папа сделали.
– Что стало с ней?
– Они сказали ей, что если она мне понравится, то обследования прекратятся, больше не будет опытов и боли. И она очень старалась… В начале меня это забавляло. Но я сам не заметил, как втянулся. Вы хотите спросить, были ли мы близки? Да. Но кажется, именно этого и ждали Кромлех с моим дядюшкой. Ее забрали прямо из моей спальни. Я слышал, как она кричала, как просила, чтобы ее отпустили и звала меня…
Он замолчал, уставился на ее изображение.
– Все, что от нее осталось, нашли в отдельном контейнере, – тихо проговорила Ксения. – Образец номер один.
Артем наклонился вперед:
– Паль, так тебе сделали нейромодуляцию? Эти шрамы на твоей руке, что увидела Ксения в день нашего возвращения на борт, ты сказал, что это следы от катетеров. – Сабо неохотно кивнул, спокойно выдержал взгляд генетика и его следующий вопрос: – Геном Надии прижился в тебе?
– Вообще-то она Надя. Надежда Титова, – поправила его Ксения.
Сабо медленно кивнул:
– Да, я модифицированный сенсоид. С помощью операции им удалось повысить мой нейростатус, но я так и не стал омикроном…
Пауков посмотрел на Крыжа:
– Ты теперь понимаешь, почему «Фокус» принял к загрузке оба личных дела? Они оба – омикроны со смежным нейростатусом. Он просто не распознал, что их двое.
– Я не знаю, о чем вы говорите, но и особенно не хочу вникать. Я это все начал, чтобы сказать – подключившись к сети «Фокуса», я увидел момент имплементации. Когда Ульяна подключилась к энергону. Так вот, – он посмотрел на девушку, – это не ты в том облаке, это Надия. Я уверен. Тот же взгляд, улыбка. Манера склонять голову к плечу и запрокидывать ее, когда смеется. Это она, не ты.
– Но как?
– И что это значит?
– Она пыталась предупредить тебя. Оказавшись после гибели там, на той стороне, она отправила послание, надеясь, что его прочитаю я. Я уверен, нужно повторно подключиться и увидеть послание до конца.
– Там ничего нет в конце, обратный отсчет, – Ульяна с недоумением посмотрела на Паукова.
Сабо пожал печами:
– Можно сомневаться, а можно проверить. Что выберешь, капитан? Это карта, мне нужно свести данные, чтобы понять конкретику.
– Я проверю.
Крыж занял привычное место в рубке, ввел кодировку узла, к которому был подключен энергон.
– Сигнатуры загружены, – сообщил. – Я готов вас вести.
