Ульяна почувствовала, как мягко отрегулирована активность лианина, словно любящие руки на плечах. Артем работал молча, снимал показания биотелеметрии. Его взгляд то и дело цеплялся на связку нейросетей навигаторской группы – единый ритм, как пульс одного организма то и дело резонировал с биометрией «Фокуса». Отметил про себя, что надо вносить корректировку в средние показатели – они безвозвратно изменились. Параллельно загрузил архив за последние сутки, отметил точку перехода. «Что, интересно, произошло?» – озадачился и автоматически зафиксировал денные, чтобы потом проверить по бортовому журналу и спросить Ульяну.
– Вижу их, – Авдеев, перебросил на центральный монитор изображение с боковых визиров: красноватые живые сгустки медленно собирались в облака, клубились, прорываясь из подпространства, вытекая из мутных разрывов внутри аномалии. – Черт. Как много…
– Десять секунд до выхода из тени, – предупредил Сабо.
– Готово, реестр кодов в базе, – Крыж с облегчением выдохнул.
– Принято, – один за другим отозвались навигаторы.
Сабо, не вставая, опустил руку и дернул за рычаг регулировки, поправил спинку, поставив ее в вертикальное положение.
– Гравитационное склонение четыре, выходим из слепой зоны…
– Кир, защита на правый борт. Самый малый вперед. Импульс на десять.
Она видела в нейросети две неровные синусоиды. Рваная, с то и дело взрывающими пиками, – Кира. Ровная, текущая, как часовой механизм – Сабо. Не позволяя ему довериться на все сто процентов, она контролировала каждое его движение. Выход из тени, он ловко поймал фрегат, подставив защищенный полем правый борт, ушел на маршрут, двигаясь к первой выстроенной в путевом листе точке.
Артем наблюдал, как смыкаются их амплитуды, жестом позвал Крыжа и развернул монитор с биотелеметрией ему, выразительно изогнул бровь. Тот прищурился, посмотрел с опаской и перевел взгляд на затылок креонидянина. Покачал головой.
Ксения наблюдала за ними с пассажирского кресла, вытянула шею, чтобы лучше разглядеть. Но ничего особенного в графике не нашла. За ней повторил Тим, также притихший в соседнем пассажирском кресле, тоже вытянул шею, заглянув через плечо Артема, прошептал:
– Это график биотелеметрии навигаторов. Даже сейчас Артем Геннадьевич продолжает научные исследования, – уважительно прошептал юнга.
Ксения посмотрела на него с удивлением и опаской. Парень шмыгнул носом, вернулся в свой креоник – на нем расцветали письмена. Ксения нахмурилась, вглядываясь.
– Это я пытаюсь расшифровать местные инфосводки, кое-что цепляет через помехи…
– А ты язык знаешь? – девушка с удивлением округлила глаза и внимательнее присмотрелась к неказистому парню: тощая шея, конопатое лицо и бестолковый вид не говорили в его пользу.
Парень кивнул так, будто она его спросила, будет ли он ужинать:
– Нам многие кодировки стали известны благодаря энергону, но после его отключения почти все перестали работать, кроме тех, что включились в корневую память. Язык и декодер – в их числе. Конечно, это не прямой перевод, это адаптация с древнеклириканским, но получается вполне читабельно… Древнеклириканский я немного знаю, Ираль меня даже хвалил.
– Хм. И что пишут? – она кивнула на креоник.
– В секторе Гало и соседнем Ас Тар идут боестолкновения с атавитами. Потерян восьмой и шестой дивизионы, существенные потери у десятого.
Последнюю фразу услышал Артем:
– Тим, вот с этого места погромче. Что там со сводками?
Парень откашлялся, покраснел до ушей.
– Артем Геннадьевич, мне кажется, атавиты пошли в наступление.
– Пфаль ксё … – вырвалось у Сабо.
Ксения поморщилась, прикрикнула на него:
– Заткнись там, а? Не в казарме!
Ульяна чуть повернула голову к экипажу, проговорила:
– Ребят, как так? Выходит, энергон у них не сработал? Почему?
– Ну вы и идиоты, – вздохнул Сабо, выходя на вторую выделенную точку координат. – Потому что энергон был в прямом контакте с вашей расой и вашим ДНК. Он заточен на вас и теперь в любых руках – просто жестянка… игрушка.
– Коклурниане этого не знали, что ли? Когда забирали его у нас.
Сабо фыркнул:
– Готов поклясться, что эти ящерицы надеялись перенастроить аппарат на себя. Я, конечно, не могу залезть в их рептилоидные головы, но думаю, мой дорогой родственник и шеф Кромлех тоже на это рассчитывал. Эффект грима, слышали о таком?
– Реконструкция нейропамяти? – Артем настороженно слушал.
– Она самая.
– Черт, у меня сейчас мозги взорвутся, – Крыж взъерошил волосы.
– Я понимаю, зная так много об энергоне, мы по-прежнему не знаем главного – что же он такое, – прошептала Ульяна. – Сейчас, во время нападения атавитов, программа защиты не сработала.
В рубке повисла напряженная пауза, все наблюдали, как фрегат медленно уходит от столкновения с атавитами.
– Предполагаю, что он не сработал из-за того, что его информационная оболочка расслоилась и частично осталась на «Фокусе», – проговорил Крыж. – В итоге мы имеем две покалеченные информационные базы и два куцых кода, которые могут быть полноценно активны только вместе?
