– Я родилась в Чикаго и выросла там, мне недавно исполнилось восемнадцать. Пол года назад я ушла от своей семьи и Каннахен предложил мне работу и поселил к Эндрю. Эндрю стал мне хорошим другом. Думаю, эти за эти полгода я обрела новую семью – Эндрю и Кан, – я скромно улыбнулась.
– Почему ты ушла от семьи? – спросила Катрин с серьезным лицом?
– Они плохо со мной обращались десять лет только из–за того, что я неудачно упала.
Катрин помотала головой.
– Я не вижу в твоей истории ничего такого, что может испортить мое мнение о тебе. Ты замечательная девушка, очень сильная. В свое время и я прошла через подобное, – я молча ждала продолжения, – Я родилась в Болгарии, а в пять лет осталась сиротой, меня удочерили американцы. Так я оказалась тут, – женщина улыбнулась, – Когда я сюда приехала, у меня ничего не осталось от прошлой жизни. Я даже немного изменила имя. Я забыла обо всем плохом, что было в прошлом, и стала жить настоящим. Если ты делаешь так же, то ты даже лучше, чем я могла себе вообразить. Все–таки мой сын не ошибся с тобой.
Я широко улыбнулась и откусила кусок яблочного пирога.
– Как вкусно! Все бы отдала за этот пирог.
– Я тоже, – послышался задорный голос Кана позади меня.
Парень подбежал ко мне и откусил от моего куска.
– Эй! – я легонько ударила парня по руке, – Возьми себе свой кусок.
После обеденного чая Катрин осталась в саду, чтобы немного прибраться там, а мы с Каном пошли в комнату, где он спал всякий раз, когда приезжал сюда.
Спальня была такой же очаровательной, как и весь дом, и оформлена во французском стиле. Тут был некий шарм, какого я еще никогда не видела в помещениях. Даже гостиная в доме Каннахена, которая, казалось бы, была просто перенесена из Франции средних веков, без каких–либо изменений, не вставала ни в какое сравнение с этой атмосферной комнатой.
– Твоя мама просто замечательная, – сказала я, открывая чемодан.
– Она тебя тоже такой считает. Я же говорил, что вы друг другу понравитесь, – Кан обнял меня за плечи и нежно поцеловал.
Когда за окном начало смеркаться, мы втроем сидели на кухне, и рассказывали Катрин обо всем, что произошло с нами за последние полгода. Кроме Уилсона. Кан не хотел, чтобы Катрин знала о том, что он делал со мной, чтобы не тревожить ее лишний раз.
– Ария, помоги мне с мясом, пожалуйста, – попросила Катрин, помешивая мясо на сковороде.
– Из меня кулинар так себе, – предупредила я и пожала плечами.
– Я научу тебя всему, чем захочешь. Яблочному пирогу обязательно. Джек его просто обожает. Помню, в детстве он мог есть его каждый день и даже набрал немного лишнего весу.
Я выпучила глаза от удивления, не представляя Каннахена с лишним весом или хотя бы граммом жирка. Пока мы были в солнечном Лос–Анджелесе, я успела насмотреться на его фигуру. Там и не пахло ничем, кроме пресса и несильно выпирающих кубиков.
– В семнадцать лет я избавился от этой зависимости от пирогов, хотя и не совсем. Они все еще моя слабость. Я просто ем их уже не так часто.
Ужин прошел просто замечательно, вся еда была очень вкусной, и кухню не покидал наш смех. Это был тихий и семейный вечер, каких мне не хватало. Я была несказанно рада тому, что находилась здесь, в окружении этих людей. Любящих людей.
Мы с Каном отправили Катрин спать, убрали посуду и сами пошли в спальню.
– Ария, – позвал меня Кан, когда я вышла из ванной.
– Да?
– Нам нужно поговорить.
– Мне не очень нравится эта фраза, знаешь ли, – мои плечи поникли, но я села на кровать, рядом с Каном.
– Мне нужно уехать, милая. На несколько дней. Я думаю, что пора тебе узнать, чем я занимался с тех самых пор, как мы вернулись из Денвера, – я молчала, ожидая объяснений, – Когда Уилсон нашел тебя в Денвере, я дико взбесился. Я стал таким, каким был давным–давно, но когда мне удалось утихомирить свой гнев, я начал поиски Уилсона. Я нанял детектива, я говорил с ним самим, я увозил тебя и прятал от него. Я делал все, что было в моих силах, потому что я так просто не сдамся, я не позволю ему тебя обидеть, – Кан перевел дух, – В этом доме ты в полной безопасности, но ты не можешь тут прятаться вечно. Мне нужно закончить то, что я начал несколько месяцев назад. Я уеду дня на четыре, может чуть больше. Ты проведешь отличное время с моей мамой, и никто тебя не потревожит. Я просто…просто не могу спать спокойно, пока не буду уверен в том, что ты в полной безопасности, милая.
Одинокая слезинка скатилась по моей щеке, и я улыбнулась.
– Спасибо, Кан. В тот первый вечер, если бы не остановил Уилсона, я не знаю, что он мог бы сделать со мной. Ты спас меня и продолжаешь это делать. Когда ты уезжаешь?
– Завтра утром.
Это утро было не из простых. Всегда тяжело прощаться с человеком, которого любишь. И не важно, расстаетесь вы на день, на год или навсегда. Когда любишь кого–то, хочешь привязать его к себе и никогда не отпускать, хочешь посвящать этому человеку каждую минуту своей жизни.
Полночи мы с Каном не могли уснуть. Мы просто лежали под одеялом, сильно прижавшись друг к другу.
