– О, Эпоха Бедствий унесла столько жизней. Большинство северян потеряли кого-то из-за этих постоянных войн. Я никогда не был близко к границе, но слышал, что самые масштабные события происходили десять лет назад в Шетере, три года назад в джейрийской военной академии, а еще совсем недавно у реки Анны. Бедные люди. Им стоило бы раньше перебраться подальше от границ, раз там так опасно. В какое страшное время мы живем!
Хан смотрел картину с цветами. Его мысли поплыли совсем не туда, и он позабыл, зачем вообще пришел и зачем разговаривал с этим человеком. Внезапно захотелось напугать его и посмотреть на реакцию, захотелось увидеть его глаза, когда он услышит подробности о тех событиях, о которых говорил с такой беспечностью.
– Говорят, – произнес Хан немного хрипло и выпил чая, чтобы смочить горло, – напавшие на джейрийскую академию крейнские маги захватили здание учебного корпуса и вывешали на стены обезглавленные трупы преподавателей. Они болтались на веревках два дня, пока студенты и подоспевшее подкрепление не отбили здание обратно.
Гарет и Вариан одновременно закашлялись, подавившись один чаем, а другой печеньем.
– Будьте осторожны, – сказал Хан, выдавив улыбку, но его глаза оставались мрачными.
Повернув голову, он поймал взгляд Найта. Глаза Покровителя и его побледневшее лицо выражали что-то похожее на сочувствие. Но Хан не нуждался ни в чьем сочувствии.
Он продолжил:
– А еще я слышал, что во время недавней битвы демоны отрывали конечности солдатам и бросали их трупы с высоты на головы других северян. Так что да, это и правда были «масштабные» сражения. Но что поделать, в Эпоху Бедствий люди, а особенно солдаты на границе, сталкиваются с этим почти каждый день.
Эти слова были еще и предупреждением для Найта.
«Вот, послушай, через что прошел я и люди рядом с тобой, – говорил взгляд Элияра. – Ты, который боится громовых стрел, не может нормально ездить на лошади и все еще пытается умничать, послушай, что ждет тебя впереди. Не страшно увидеть это? Не страшно идти за нами? Это не твое дело, не твоя война, а я не твой Посланник. Поэтому уж постарайся не лезть туда, куда не просят. Для тебя же будет лучше, если мы как можно скорее пойдем каждый своей дорогой: ты – на свою Черничную гору пить вино с селянами, а я с ребятами – на север, чтобы наконец-то остановить этот кошмар».
– Ужасно, – сказал Гарет. Он смотрел на чашку чая в своих руках, но так и не сделал больше ни глотка.
– И не говорите! – поддержал Вариан, отодвигая от себя вазочку с печеньем и бросая укоризненный, обещающий скорую месть взгляд на Хана.
Тот же снова обратился к градоначальнику:
– Последний вопрос, Гарет. Вы сами видели это существо?
Мужчина с недоумением вскинул брови:
– Что вы имеете в виду? Я же сказал, что не верю в сверхъестественное.
– Но вы опасаетесь его и переживаете за людей.
– Я не понимаю, зачем вы спрашиваете меня об этом...
– Видели или нет?
Хан взглядом почти пригвоздил градоначальника к креслу, и тот раздраженно ответил:
– Я ее не видел!
Лучник выгнул бровь:
– Ее?
– Эту... тварь, это существо, этого оборотня. Не знаю, что оно такое. Своими глазами не видел!
Хан кивнул и задумчиво покрутил свою чашку. Все услышали звук трущегося о поверхность блюдца фарфорового донышка. Этот звук нельзя было назвать противным, но и приятным тоже. Однако каждое действие и каждое слово Элияра было просчитано.
– Хорошо, вы правы. Извините за настойчивость. Позволите задать другой вопрос?
Градоначальник сделжал свое недовольство:
– Хорошо.
– Кто она?
– А?
Лицо Гарета побледнело и выглядело глупо. Он с приоткрытым ртом смотрел на Хана. Чашка в его руках едва заметно задрожала.
– Ваша жена, – пояснил лучник. – Кем она была? Просто интересно, кем она работала в этом городе. Кажется, мы видели старую швейную мастерскую.
– Кхм, да. – Гарет сконфуженно улыбнулся. – Она была швеей. Но... как вы догадались?
– Интуиция. – Хан пожал плечами и поднялся на ноги. – Что ж, нам уже пора. Спасибо за радушный прием. Мы поговорим с друзьями и, вероятно, придем к вам снова.
– Вам спасибо за приятную компанию и интересную беседу.
Кивнув, Элияр первым покинул гостиную.
Следом за ним, поблагодарив Гарета, встал и направился к двери Вариан, а Найту пришлось отдирать от своей рубашки зубы не желающего отпускать его песика. Тот печально смотрел вверх большими блестящими глазами и вилял хвостом. Найт почесал мягкую шерстку и позволил псу лизнуть свою ладонь.
– Как его зовут?
– Июль. Моей жене нравилась культура юга, поэтому она пользовалась джейрийским календарем. Это был ее любимый месяц.
– Мой тоже, – улыбнулся Найт.
Градоначальник рассмеялся и встал, чтобы поднять на руки пса:
– Похоже, он это понимает. Вон как прилип – не оторвешь, словно репей! А вашей ласке он, похоже, не нравится.
– Просто Кисточка слишком ревнивая.
За эти слова его ухо снова укусили крошечные зубки.
Дан, мальчишка со сломанной рукой, почему-то очень взволнованный, как раз вернулся и ждал парней на улице, нетерпеливо прохаживаясь туда-сюда по двору.
