Только когда все разошлись, Нае опустил найденные в доме Йена вилы, которые держал наготове.
Стоило крикам затихнуть, как дверь в дом лекаря отворилась. Словно он специально ждал, когда представление снаружи закончится.
– Значит, ты шаманка? – Лекарь осмотрел Аури с ног до головы и покивал. – Ну и устроили вы тут.
– Это не мы! – воскликнул Вариан. – Все люди в этом городе ненормальные!
Лекарь вздернул брови.
– Ну, э-э-э... – замялся юноша и почесал свои кудряшки. – Ну а что? Хотите сказать, что вы нас не прогоняли?
– Я не прогонял. Я сказал зайти позже.
– Но разве это не то же самое?!
Хмыкнув, лекарь чуть наклонил голову набок:
– А разве да?
Хан засмеялся. Этот седой мужчина напоминал ему кое-кого, кто так же любил отвечать вопросом на вопрос и делать такое же выражение лица во время их споров. И этот кое-кто почему-то уже давно молчал. Взглянув на Найта, Хан обнаружил его воркующим со своей лаской. Вот и прекрасно. Пусть этим и занимается.
– Ладно, заходите в дом, – сказал лекарь. – А ты, девушка, если и правда можешь лечить, лечи. Она совсем плоха, бредит уже. Ого! А вы куда собрались, молодые люди? Я вас звал? Что-то не припомню. Я вот с этими двумя договаривался, а вас я не знаю и знать не хочу. Поэтому, будьте так любезны, подите прочь.
И дверь снова захлопнулась, только теперь перед носом Нае и Хана.
Постояв немного и покрутив в руках вилы, Нае предложил:
– Может, пока помоемся? Мы с Аури после болота заходили к Йену. У него есть баня. Уже должен был натопить.
– Давай.
– Ты ел?
– Пил. Чай с шиповником. Говорят, полезный.
– Твоя порция у Йена, наверное, уже остыла.
– Так вы правда оставили мне?
– Естественно.
Хан улыбнулся и пошел за другом к дому гончара. Его желудок, до этого молчавший, требовательно заурчал. А в это же время в доме лекаря происходили вещи, от зрелища которых у любого мог пропасть аппетит.
Найт никогда не видел, как люди бредят.
Пожилая женщина с обмотанными белыми повязками ногами и правой рукой металась на кровати, стонала и что-то бормотала, а из ее глаз лились слезы. Она была чем-то сильно напугана и в страхе сжимала в здоровой руке простыню, пытаясь то ли прикрыться, то ли швырнуть ее в кого-то. Поредевшие седые волосы разметались по мятой подушке, а сеточка, которой они раньше были собраны, валялась на полу. Справа, со стороны окна, на осунувшееся морщинистое лицо падал тусклый синий свет, а дешевый магический камень, горящий не ярче двух-трех свечей, бросал на него глубокие тени слева.
Аури подскочила к несчастной и быстро наложила печать Ясного разума, но та не помогала. Старушка лишь на мгновение выпустила простыню из судорожно сжатых пальцев, а потом посмотрела на шаманку, ахнула и закричала, срываясь на хрип:
– Она пришла! Пришла за мной! Я же говорила! Говорила! Она за мной пришла! Тварь! Тварь! Уходи! Кха-кха-кха! Убирайся! Что тебе от меня надо?! Что я тебе сделала?! Не трогай меня! Не трогай меня! Ах, боги! Боги, спасите! Уходи-уходи-уходи!
Пока она кричала, глядя страшными глазами на Аури, лекарь и Вариан пытались успокоить ее и помешать сорвать повязки, на которых из-за беспорядочных движений и ударов об кровать проступила кровь. Это зрелище поразило Найта. Он смотрел, как Аури формирует одну за другой зеленые печати, как бьющаяся в агонии пожилая женщина постепенно начинает успокаиваться и жалобно всхлипывает, продолжая бессвязно бормотать и вскрикивать:
– Она пришла! Я же говорила... Угли... Где мой дом? Моя внучка одна, верните мою внучку! Ох, боги милосердные... Это все она! Она пришла!
– Успокойся! Никто за тобой не пришел, старая дура! – ворчал лекарь, смачивая в стоящем на тумбочке около кровати тазике тряпицу и вытирая старушке лоб. – Чего ж ты орешь, как будто режет тебя кто? Шаманка это, слышишь? Шаманка!
– Это она! Она! Ты, старый козел, не верил мне, а я... Я видела! Ох... Что ты со мной делаешь? Ты кто? Кого ты привел? В могилу меня свести хочешь, окаянный?!
Благодаря стараниям Аури она наконец-то пришла в себя, перестала брыкаться и теперь только тяжело дышала, охала и с опаской поглядывала на читающую заклинание шаманку.
– Кто тебя лечил столько дней? – возмутился лекарь. – А ты говоришь, что я тебя в могилу свести хочу?
Старушка умолкла и, посмотрев на него с обидой и злостью, отвернулась к шаманке.
– Ах ты, ведьма прокля... – начала она, заметив печать у себя над головой. Но в этот момент Аури щелкнула пальцами, и больная моментально отключилась. Через пару секунд раздался храп.
– Уф! – Девушка вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Ну вот, проспит пару часов и пойдет на поправку.
– Наконец-то! Она мне все нервы вымотала, – пробурчал лекарь, при этом с большой осторожностью разматывая пропитавшиеся кровью повязки. Аури с Варианом принялись ему помогать.
Раны от ожогов были ужасны, да к тому же еще и воспалены. Кожа по краям омертвела, кровь сочилась, пропитывая бинты и влажную тряпку. Взяв чистый нож, лекарь с хмурым выражением лица стал срезать гниющую кожу.
Он сказал:
