Впереди показался усеянный клевером луг, похожий на розовый ковер. Скакавшие впереди кочевники начали замедляться и на ходу, низко наклонившись, срывать цветы. Некоторые свешивались вниз головой, обхватив лошадь ногами, а некоторые спрыгивали и тут же снова взлетали в седло, будто подбрасываемые ветром.
Хану тоже пришлось спуститься. Он зажал сорванный клевер в зубах и, вскочив на коня, охваченный азартом, помчался обгонять остальных.
Солнце почти скрылось за горизонтом. Его последние лучи светили всадникам в глаза, но те, щурясь и прижимаясь к спинам лошадей, лишь ускорялись. Несколько участников вырвались вперед, преследуя лидера и опережая друг друга. Среди них была и длинноволосая девушка на чалом коне.
– Маг ветра, где же ты? – крикнула она через плечо. – Неужели отстал?
– Смотришь не туда!
Черной молнией большой конь промчался мимо нее с другой стороны.
Девушка хмыкнула и пришпорила свою лошадь, но ей было уже не угнаться за северянином.
Члены племени у юрт ожидали появления первых всадников. Все юные шаманы, с которыми успел подружиться Вариан, единодушно болели за Хана, хотя в скачках участвовали друзья и родственники некоторых из них. Устроив Огонька на ковре, они вручили ему бумагу и уголь, окружили и наблюдали, как правой рукой он делает наброски лошадей, а левой закидывает в рот очищенные кедровые орешки.
– Огонек, нарисуешь меня?
– И меня! Пожалуйста, Огонек! Ты такой талантливый художник!
– А мне нарисуй розу. Ты умеешь?
– Конечно, – самодовольно кивал Вариан. – Я и купальницу могу, и ландыши, и пионы. Кому пионы?
– Мне! Мне!
Араи тоже был здесь. Именно он чистил орешки для художника и следил, чтобы тот по рассеянности не сунул в рот кусочек угля.
– А ты рисовал мою сестру? – спросил лекарь.
– Да, но все рисунки остались в старом блокноте, а он – в Шетере. Леди Изабелла отобрала его у меня.
– Зачем?
– Сказала, что красотой надо делиться.
– Только поэтому?
– Еще болтала что-то про наброски Найта и Кисточки. Но я не слушал, я ел.
– Кто такая Кисточка?
– Ласка Найта.
– Вы с ним так близки? – удивился Араи. – Вы легко называете его по имени.
– А еще Хан ругает его и зовет пернатым дураком.
– Как?!
– Ну, он же Хан. – Юноша трагически вздохнул. – И такой невоспитанный человек – мой учитель. Вы не обращайте внимания, если он будет грубить или ворчать. У него очень плохой характер. В гарнизоне ходили слухи, что однажды он голыми руками оторвал демону крылья, а во время учебы у него были проблемы с дисциплиной. И чего Покровитель Севера в нем такого нашел, а? Вот я гораздо лучше! Или Аури. Или Нае! Так, кто просил нарисовать хорька? Забирайте.
– Это не хорек, это ласка.
– Это Кисточка? Какая милая!
Вариан озадаченно почесал макушку:
– Хм, я немного задумался. Мне переделать?
Девушка, державшая в руках листок с изображением ласки, замотала головой:
– Нет! Мне очень нравится зверушка Покровителя!
– Хорошо, тогда что даль...
– И мне Кисточку нарисуй! – заголосили кочевники, протягивая чистые листы бумаги. – Пожалуйста, и мне!
Никогда ни до, ни после этого Вариан не рисовал одно и то же существо со стольких ракурсов и в таком количестве. Успеху Кисточки позавидовала бы даже модель, позирующая для художников в шетерском университете искусств.
А тем временем Найту с трудом удалось вырваться из цепких морщинистых рук старейшины Далая, пытавшегося то ли показать свое гостеприимство и уважение, то ли просто споить его ядреной настойкой из каких-то лесных ягод. Спрятавшись с Кисточкой рядом с Нае, в тишине сидящим у юрты, Найт перевел дух и вместе с молчаливым мужчиной стал наблюдать за кочевниками. Ласка, накормленная стариками и наглаженная детьми, спала на цветастом ковре, свернувшись колечком.
Но и здесь старый шаман нашел Покровителя.
– Вы нас покинули! Мы что-то сделали не так? – едва не плача, причитал Далай, а за ним стояли еще четверо старейшин, с несчастным видом теребя свои амулеты. Как понял Найт, это были религиозные атрибуты, роль которых выполняли в храмах статуи богов-создателей. Элисте тоже носила такой амулет с четырьмя камешками зеленого, белого, красного и синего цвета.
– Вовсе нет! – Найт любезно улыбался, придумывая, как отвертеться от еще одного разговора. – Мне приятно общаться с вами! Просто... Ну, я...
– Уважаемые старейшины, – вмешался Нае, – ваша вина лишь в том, что вы очень внимательны и гостеприимны. Не стоит так переживать. Покровитель никуда не убежит, так дайте же ему немного посидеть в тишине.
Найт открыл и закрыл рот. Старейшины синхронно моргнули с растерянными лицами.
«Иннае, зачем же так прямо? Они теперь расстроятся!» – подумал демон с Черничной горы. Но старики вдруг закивали, касаясь своих амулетов.
– Мы вас утомили, господин! – воскликнул Далай. – Что ж вы сразу не сказали? Просим прощения!
– Я же просил вас называть меня просто На...
– Вы такой вежливый! – проскрипела столетняя шаманка, беззубо улыбаясь. – Мы больше вас не потревожим. Пожалуйста, отдыхайте.
И старики, ни капли не расстроившись, засеменили к своей юрте.
– Спасибо, – сказал Найт.
Нае молча кивнул.
