Вместе с сыном герцога Ройса, молодым маркизом Тагтером и двумя братьями Арне, капитанами королевской армии и сыновьями графа Арне, потомственными военными (что не делало их талантливыми и ответственными в этом деле), Андрей творил всякие непотребства. Он вливал в себя все виды дорогого алкоголя и рассказывал о том, как собирается оптимизировать армию, как возьмет в жены княжну Шетер, остепенится и станет порядочным семьянином, хорошим мужем и блестящим наследником, а через несколько лет и королем. Но это все потом, а пока...
– Как хороши ключицы виконтессы Марии! – высказал принц свое экспертное мнение. – А талия леди Вероники – произведение искусства!
– Разве ты не влюблен в Изабеллу? – лукаво улыбнулся маркиз Тагтер, наливая принцу еще один полный бокал вина.
– Да, с ней никто не сравнится, – согласился тот. – Но она такая неприступная и холодная, да к тому же только в этом году ей исполнилось восемнадцать. Но обещаю вам, друзья, что на балу в честь нового года, когда она приедет на совет, – а она обещала! – я сделаю ей предложение. Хотя его величество прочит мне в жены дочь герцога Ройса...
– Эдина, эта дурочка, без ума от Каана, – проворчал брат леди Ройс, который тоже был не против ее брака с Андреем. Среди двух герцогств (за исключением третьего, Арконского) всегда сохранялась борьба за влияние. Стать в будущем герцогом и братом королевы было отличной перспективой для молодого Эдгара.
– Не называй его имени! – воскликнул наследный принц с выражением крайнего недовольства на красивом, раскрасневшемся лице.
– Просто моя сестра постоянно... – Под строгим взглядом принца Эдгар проглотил конец фразы. – Я слышал, «принц номер два» сейчас в Джейриа?
– Он опять уехал к морю. Сказал, какие-то проблемы со здоровьем. – Наследник престола презрительно скривил губы. – И такого хилого и бесполезного человека еще называют хитрым лисом, интриганом и гением. Большее, на что он способен, это побеждать в «Охоте» и шахматах, сидеть целыми днями в своем кабинете с кучей книг и кататься от одного лечебного источника к другому.
– Ты намного талантливее, друг мой, – заулыбался Эдгар и чокнулся с Андреем.
– Естественно. За нас, талантливых людей!
– За нас!
Пятеро друзей зазвенели бокалами и продолжили обсуждать дворян, восхищаться различными выдающимися частями тела красивых леди, насмехаться и шуметь в роскошной комнате столичного ресторана.
Киран в гневе вылетел на улицу, едва не снеся официанта с огромным подносом.
«Безнадежно! Это безнадежно! – мысленно сокрушался Киран, наворачивая круги по Дорену в три часа ночи и уже в четвертый раз возвращаясь к ресторану, где до сих пор кутили молодые люди. Острый слух Покровителя уловил доносившееся со второго этажа фальшивое пение двух капитанов и хохот принца. – Неужели придется отправиться в Аркон? Но Каррин так убийственно на меня смотрела, совсем не хочется ссориться с ней».
В тысячный раз проклиная Найта и Хана, Киран пошел в сторону дворца. В роскошных покоях наследного принца он и раньше не обнаружил ничего интересного, а вот у Каана имелся любопытный кабинет с огромным кожаным креслом, столом из дуба, множеством заставленных книгами шкафов на четырех языках и запечатанной какой-то необычной магией тумбочкой с тремя ящиками. Киран не стал ломать магический замок и лезть в личную жизнь смертного, сочтя это не столько подлым по отношению к нему, сколько унизительным для себя самого.
Лисом принца называли придворные и те, кому он не нравился, считая его подозрительным и хитрым и полагая, что в своих поездках он занимается вовсе не лечением и отдыхом на природе, а плетет интриги и строит козни. Безразличные к его персоне называли его, как и положено, его высочеством. А вот влюбленная Эдина и еще несколько леди с трепетом произносили «Каан», как будто это имя было чем-то сокровенным и принадлежавшим только им одним.
Из всего, что слышал в эти дни, Киран выяснил, второй принц был болезненным двадцати четырехлетним человеком весьма посредственной (хотя влюбленные в него леди утверждали, что очень даже выдающейся) наружности, предпочитавшим проводить время в кабинете с книгами и играть со своим советником и единственным другом в шахматы. Ему нравилось коллекционировать конверты, рисовать карикатуры на придворных и разъезжать по всяким лечебным источникам в поисках душевного спокойствия и какого-то лекарства, о котором ходило много слухов.
В этот раз он отсутствовал уже почти два месяца и возвратиться собирался не раньше, чем к совету дворянства, который должен был состояться в последний месяц года. Так что Киран мог лишь отправиться в Джейриа посмотреть на Каана, но не горел желанием тратить время на слабого и заинтересованного в благополучии Ризы еще меньше, чем его старший брат, принцы.
Принцесса Ирина произвела на Кирана впечатление избалованной особы, для которой значение имели лишь танцы и игра на роскошном рояле в ее громадной комнате, оформленной в отвратительной розовой гамме. У Покровителя уже через полчаса появилось желание сбежать оттуда.
