– Меня зовут Иннае Аркон. Я сын сорок девятого герцога Александра Аркона и шаманки-целительницы Ли́ирни из Шетера. Герцог серьезно ранен и не может командовать армией. Также он сговорился с врагами, чтобы сдать Аркон. Заключать с ним договор не имеет смысла. Я предлагаю свою кандидатуру.
Он достал свой собственный нож и порезал ладонь:
– Хан рассказал, как проводится проверка совместимости Покровителя и потенциального Посланника.
Киран в замешательстве уставился на протянутую руку, с которой упала капля крови. Его белые брови сошлись на переносице.
– Это не игра, Иннае Аркон.
– Я знаю, – просто кивнул тот. – Каково твое решение?
Помедлив еще несколько секунд, Киран все же протянул руку и слил свою ауру с кровью Нае. Хотя в этот раз он не ощутил той гармонии и духовной схожести, как когда-то с Ханом, позволившим провести проверку тьлько ради интереса, не было сомнений, что Нае более подходящий Посланник, чем его брат. Если в последнем Киран нашел лишь два сходства с собой – большие амбиции и упорство, то в человеке по именни Иннае их было пять: те же два, а еще отвага, верность и способность идти на большие жертвы ради чего-то важного.
Киран ответил:
– Хорошо. Если ты уверен, что справишься.
– Нельзя быть ни в чем уверенным. Я могу лишь пообещать, что сделаю все, что в моих силах.
– Тогда ты мой Посланник, а я твой Покровитель. Вместе мы исполним желание: спасти Север и прекратить Эпоху бедствий полным поражением Крейна и демонов.
В комнате вспыхнул яркий свет от печати, появившейся между ладонями двоих мужчин. Киран произнес заклинание до конца и соединил их руки, которые тут же обожгло болью. Белый узор, напоминавший диковинный цветок из зигзагов молний, тонким контуром проступил на коже, а следом – божественные символы, которые Нае, к своему удивлению, смог легко прочитать.
Хан отопнул лежавшего на пути бессознательного стражника, выбил ударом ноги дверь одной из спален и с помощью ветра раздвинул плотные шторы. Тусклый лунный свет очертил предметы в богато обставленной комнате. Роскошная кровать возвышалась посередине, справа был огромный шкаф, а слева – диван, стол, кресла и камин. Комната не выглядела бесхозной, кое-где даже лежала одежда, но Хану было плевать.
– Потерпи немного, – сказал он, осторожно опуская Найта на кровать, с которой ветром сдуло покрывало. – Сейчас будет тепло.
Хан метнулся к камину и поджег дрова, а потом стал направлять потоки горячего воздуха по всей комнате. Ему казалось, что камин слишком маленький, хотя тот и занимал треть стены, что огонь горит слишком слабо, хотя пламя, жадно пожирало одно полено за другим. Комната нагревалась слишком медленно.
С кровати доносилось тяжелое дыхание, к которому Хан постоянно прислушивался. Он понимал, что скоро раны на теле Покровителя затянутся, но от этого тревога не уходила. Сильнее всего было чувство вины.
Услышав бормотание, лучник подскочил и склонился над Найтом:
– Ты что-то сказал?
– Простыни... – бледные губы медленно шевелились. – Все теперь грязное.
– Что за бред ты несешь?! – прошипел Хан, расстегивая его куртку. – Кого это вообще волнует, а?
Найт улыбнулся и взглядом указал на руки Элияра:
– Что ты делаешь?
– Хочешь оставаться в грязных и рваных тряпках? Не ты ли переживал о чистоте? Так что заткнись и грейся.
– Мне уже тепло, ты...
– Заткнись.
Найт послушно замолчал и уставился в потолок, пока Хан срезал ножом пропитанный кровью свитер, стараясь не задеть раны. Божественная сила начинала сращивать переломы, восстанавливать плоть и обновлять кости. Он кусал губы и хмурился от боли, но терпел, пока Хан не разозлился и не дернул за рубашку, задев поврежденные ребра.
– Ай!
Губы Хана изогнулись в коварной улыбке:
– Больно?
– Немного... Ай!
Найт уставился на него с недоумением и обидой. В печальных глазах можно было прочесть упрек: «За что?!»
– Я ведь сказал тебе: если больно – кричи. Перед кем ты пытаешься выглядеть крутым?
– Я просто...
Хан с укоризной смотрел на него сверху вниз:
– С этого момента никакого притворства. Я уже хорошо тебя знаю. Ответ?
– Да...
Хан вновь «случайно» задел его рану.
– Больно, ты, сволочь! Ладно! Я обещаю!
– Хороший Покровитель.
Получив, что хотел, Хан продолжил избавляться от грязных тряпок крайне осторожно, а Найт послушно ойкал и морщился от боли в ребрах, даже когда просто делал вдох.
В конце концов вся одежда, насквозь пропитавшаяся кровью, превратились в лоскуты и валялась на полу. Хан удобнее устроил дрожащего от холода из-за потери крови Найта, подложил ему под голову подушку и накрыл толстым одеялом. А потом стал думать, чем бы еще помочь. Но, как сказал сам демон с Черничной горы, никакие обезболивающие на него не действуют. Тогда что еще?
Поворочав дрова, понаблюдав за Кисточкой, которая уснула, прижавшись к щеке Найта, и обшарив всю спальню вдоль и поперек, Хан отыскал бутылку дорогого вина. Видимо, хозяин комнаты любил выпить бокальчик перед сном. Он как раз стоял рядом, начищенный до блеска.
Вытащив пробку, Хан принюхался:
– Хм, очень даже неплохо.
С кровати донесся смешок:
– Ты решил напиться?
