Повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками битвы и треском пламени. Как вдруг все демоны с пустыми лицами развернулись и пошли прочь. Они не обращали внимания ни на трупы, на которые наступали, ни на живых людей вокруг, и просто шагали с одинаковой скоростью в сторону реки. Перейдя сооруженный магами ледяной мост, они скрылись в лесу. И ни один не обернулся.
В мгновение ока целое войско исчезло. Люди вновь обратили внимание на башню, но там уже никого не было.
Вдруг раздался грохот: Хан выбил люк; задвижка отлетела, чиркнув по камню в темноте, и высекла искры. Кажется, парень израсходовал весь запас ругательств, потому что, выскочив, только процедил сквозь зубы:
– Ты!..
И замер.
– Найт?
В тусклом лунном свете волосы разметались по полу спутанными серебряными нитями. Лицо лежавшего на боку и словно погрузившегося в безмятежный сон человека было белого цвета. Влажные ресницы блестели, будто усыпанные кристаллами льда, а на подбородке и губах остались следы крови, создавая пугающий контраст с оттенком кожи.
– Ты что наделал?!
Хан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Его не было рядом всего пять минут!
Руки парня дрожали, когда он опустился на колени перед Покровителем и проверил его дыхание. Оно оказалось почти невесомым. Грудь едва вздымалась под плотной одеждой, а пульс был слабым и медленным. Тем не менее, он был жив!
Сердце Хана болезненно сжалось. Он страшно злился и чувствовал вину. Радовался, что Найт все еще дышал, что печать на ладони не исчезла, и в то же время боялся отвести вгляд от белого призрака, который, казалось, в любой момент может раствориться во тьме.
Пытаясь пробиться наверх, Хан видел в узкое окно, как черный туман ползет между людьми и демонами. Он не так уж много знал о тренировках Найта с Регином. Покровитель никогда не вдавался в подробности и не хвастался своими успехами.
Так значит, вот для чего он учился? Чтобы пожертвовать собой?
– Ты сумасшедший, – сказал Хан, качая головой.
Вынув из кармана хрустальный кулон, он бросил его на пол и разбил ножнами меча. Крошечные осколки засияли белым светом и растаяли, словно лед. Осталась лишь серебряная цепочка. Хан подобрал ее и положил обратно в карман.
– Я не позволю тебе умереть!
Он осторожно поднял на руки слишком легкого для своего роста юношу. Даже теплая одежда и обувь не придавали ему много веса.
Хан боялся, что кулон мог не сработать, что Лейсан не появится, ведь порталы заблокированы. А даже если ей как-то удастся попасть в Аркон, она, вполне вероятно, ничего не сможет сделать. Поэтому он спешил, спускаясь по лестницам вниз и надеясь, что у шаманов найдется способ спасти Покровителя.
Сердце громко стучало в такт быстрым шагам. Найт ведь бессмертный, он должен восстанавливаться. Почему же сейчас божественная сила не работает? Что пошло не так?
Или, может, все с самого начала было не так...
Найт всегда делал все на пределе своих возможностей, всегда считал, что его помощь незначительна, что его слова, желания и боль ничего не стоят. Он просто виновато улыбался, стискивал зубы, отворачивался и молчал. Боялся показывать свои истинные чувства. Боялся быть собой. Найт позволял увидеть только одну свою сторону, а другую прятал в тени. Говорил: «Все в порядке», отвечал вопросом на вопрос. Лгал. Но почему-то считал хорошим человеком не себя, а Хана.
Какая чушь!
Элияр слишком поздно начал доверять ему. Из-за ран, нанесенных теми, кто не имел никакого отношения к Найту, он совершал одну ошибку за другой. И в конце концов Найт больше не надеялся на доверие, не ожидал ни от кого доброты и уважения. Неважно, с самого начала он был таким или стал из-за того, как к нему относились. Его чувства и жизнь были ценны, но он сам не понимал этой простой истины.
Печати контракта на ладонях не могут появиться по чистой случайности. Судьба свела двоих отвергнутых миром не просто так. Хан мог помочь Найту, как Найт много раз помогал ему. Вместо этого он бросал камни в падающего с обрыва, давил на голову утопающему, срывал бинты с едва затянувшихся ран.
А если он не успеет извиниться? Если слова, которые он кричал, пытаясь выбить люк, – последнее, что слышал от него Найт.
Хан устал от боли, от снов, в которых чувствовал свое бессилие, вынужденный смотреть, как из груди его матери вытекает красная, словно ягодный сок, напоминавший о доме, кровь. А тот, кого он считал другом, вытирает нож о ткань брюк и смеется.
Люди такие хрупкие. Столько вещей могут в миг лишить их жизни. Но Покровители бессмертны. Найт – не исключение. Не должен быть им.
Хан повторял себе это снова и снова, под изумленными взглядами арконцев спускаясь на первый этаж. Они видели все, что происходило снаружи, и, почтительно уступив дорогу, не задавали вопросов.
