– Все ошибались, – сказал он. – Города и деревни жег я, а у моего создателя уже давно нет сил на нечто подобное. Впрочем, ты сам в этом убедился. Не смотри так, я лишь выполнял свое предназначение. За пятьсот лет людьми было убито много драконов, и все они желали одного – спасения и мести. Они ненавидели смертных и любили друг друга. – Он зажег черный огонек на ладони и стал играть с ним, делая больше и меньше, заставляя изгибаться и принимать разные формы. – Пока моя сила росла, они слабели, но не хотели убивать людей. В конце концов у него, – чернокрылый указал на дракона, – ничего не осталось.
– Какой смысл нападать на людей? – в гневе вскричал Эйден. – Все кончено, а те, кто был виновен, уже давно мертвы!
Безымянный проигновировал его вопрос и спросил сам:
– Как думаешь, какое наследие может получить Покровитель, рожденный по желанию древнего дракона?
– Какое мне до этого дело!
– Я знаю слишком много и ничего не чувствую. Мне безразличны красоты мира, книги и музыка. Мне не нужна любовь. Я поступил ужасно, потому что кто-то поступал так же на протяжении сотен лет. Сначала я тоже ненавидел, но теперь не понимаю, какой во всем этом смысл. Нанависть... бесполезна. Понимаешь ли, я ничего не хочу. Мне нечего предложить миру, а ему нечего предложить мне. – Изучая собеседника спокойным взглядом из-под полуопущенных ресниц, он склонил голову набок и спросил: – А чего хочешь ты?
Эйден раздумывал лишь секунду и честно ответил:
– Власти, уважения. Стать героем, чтобы мое имя с благодарностью и восхищением произносили даже через тысячу лет. Разве не этого хотят все?
– Возможно. А зачем?
– Как это зачем?
Безымянный хмыкнул и внезапно улыбнулся.
– Теперь я понимаю... Что ж, все, что хотел, я спросил и рассказал. А сейчас давай сразимся. – Он встал, расправив крылья. Его волосы кончиками касались земли. – Давай закончим одну историю и создадим другую. Я хочу знать, на что способны подобные тебе
Молодой Покровитель с радостью согласился.
Два пламени – черное и рыжее – встретились в дикой пляске. Безымянный оказался гораздо сильнее дракона – Эйден едва мог ему противостоять. Но он, казалось, сражался в полсилы, словно играя с ребенком. В нем не ощущалось желания победить, его черные глаза не выражали ни злости, ни печали. Они, видевшие всю жизнь лишь боль и страдания, были пусты и бездонны, в них плескалась безмятежная тьма.
