Кроме гнева, в голосе звенели удивление и досада. Надо же такое! Ведь все этому тупому солдафону растолковал, на пальцах, можно сказать, разъяснил, разжевал, в рот положил, в глотку пропихнул – а он не желает, видите ли! Он все это проглоченное – обратно, сволочь!
– А я и не говорю с союзником! – ответно зарычал Эруэлл. – Я говорю с мерзавцем! И лучше быть никем, чем королем, которого ты показал мне! Убирайся! Пошел вон!
– Что ж, я хотел купить тебя красиво. Как дорогую танцовщицу, – зло усмехнулся голос. – Ты сам отказался. Возможно, ты слишком умен, чтобы согласиться, а быть может, наоборот, слишком глуп. Остается взять тебя как портовую девку – грубо и решительно, а потом отказаться платить.
– Вот теперь ты говоришь то, что думаешь, – сказал Эруэлл. – Я все ждал, когда это случится. Зачем только бесплотному портовые девки?
– Смеешься? – прошипел голос. – Я покажу тебе первого, кого нужно убить. Посмеешь отказаться – умрешь, не просыпаясь!
Перед Эруэллом замаячило лицо Линарда.
– Он верит тебе, – поведал голос. – И охотно выпьет из твоих рук кубок вина. Вот этот.
Пустота сбоку от Эруэлла заворочалась. В ней образовался проем – вроде как дверь открылась. В пустоте стояло нечто, обернутое в ничто, и сизая мгла густела вокруг его вкрадчивых движений. Нечто, подобное руке, протянуло Эруэллу кубок.
Восхитительный, сияющий кубок. Он так и притягивал взор.
– Это не яд, – сообщил голос. – И твой наставник не умрет от него.
– Что же это? – спросил Эруэлл.
– Это не яд, – повторил голос. – Это лучше яда. Это вино вызывает жажду самоубийства.
– Ага. И, значит, меня никто не заподозрит, – сухо уточнил Эруэлл.
– Никто, – пообещал голос.
– И я смогу и дальше пользоваться подобным оружием? – спросил Эруэлл.
– Сколько угодно! Хоть бочку дадим! – обрадовался голос. – Ты согласен?!
– Давай свое вино, – сказал Эруэлл таким безликим голосом, что даже самый последний полудурок из рода людей заподозрил бы неладное. Увы, посланец Великой Голорской Империи был магом.
– Держи, – рука вытянулась еще дальше, а Эруэлл внезапно ощутил свое тело и смог взять протянутый кубок.
Взял.
Приладился.
Выдохнул.
И с размаху выплеснул его в то, что было лицом существа.
Икающий и захлебывающийся вопль показал, что удар достиг цели. Эруэлл запустил кубком в содрогающуюся пустоту и шагнул назад. Он двигался, жил, сражался… обретенное тело пьянило сильнее любого вина.
Он долго еще не сможет смотреть на вино. Разве что на пиво.
– Счастливого самоубийства! – бросил Эруэлл в содрогающуюся пустоту. – Вот иди и сам зарежься! Руки об тебя марать противно.
Проем в пустоте съеживался, словно скручивающаяся на огне бумага.
– Противоядия, господин! Умоляю! – донесся до Эруэлла полный ужаса вопль из проема. Видно, неведомый маг пытался умолить своего хозяина подарить ему жизнь. Однако не справившихся с заданием редко милуют. Опытное ухо разведчика уловило глухой удар и тихий стон. Не умолил.
После чего съеживающийся проем разлетелся в клочья. То, что шагнуло внутрь, казалось, состояло из одного только движения. Чудовищный вихрь катил на Эруэлла. Само время словно бы замерло, а пространство стало бесконечным. Но, конечно, это было не так. Совсем не так. Просто…
Чудовищный вихрь катил на Эруэлла.
– Умри! – ревело из глубин вихря. – Сдохни!
Эруэлл почувствовал себя песчинкой, пытающейся противостоять буре. Маленькой жалкой песчинкой. Песчинкой, которая настолько мала, что ее, собственно, и нет вовсе. Но он был не просто песчинкой. Хотя об этом было трудно, так трудно вспомнить. Невозможно вспомнить. Но он вспомнил. Вспомнил – потому что должен был вспомнить. Он был не просто песчинкой. Он был Верховным Королем, и за его спиной был Оннер – еще не воскресшая древняя страна… Он был Королем. А Король не может быть просто песчинкой – особенно когда за его спиной целая страна. Страна, которая еще не родилась… а без него и не родится никогда…
Эруэлл поднял руку, чтоб заслониться… и проснулся.
Захлебнулся и смолк чудовищный, пожирающий пространство вой. Эруэлл поднял руку и проснулся. Рука продолжила движение, выбивая тускло сверкнувший кинжал. Пальцы другой руки впились в горло напавшего, разрывая плоть, ломая хрящи. Эруэлл не успел увернуться от хлынувшей крови.
«Отстирывай теперь!»
– Однако они хорошо подготовились, – пробормотал он, сбрасывая на пол тело убийцы и оглядываясь по сторонам.
Никого.
Что ж, спасибо и на том.
Взять меч. Утереть кровь с лица. Слушать.
Никого.
Еще слушать.
Опять никого.
Эруэлл скатился на пол. Тенью скользнул к двери. Открыл.
Никого.
Только часовой в конце коридора.
– Винк?! – возмущенно воскликнул он.
– Что, командир? – мигом отозвался тот, и тут же, охнув, подскочил к королю. – Что это с вами?
– Ты, никак, на посту дрыхнешь? – не отвечая, сердито проговорил Эруэлл. – У меня в комнате грохот, черт-те что творится, а ты…
– Грохот?! – потрясенно проговорил Винк. – Какой грохот, командир?
– Загляни внутрь, – ядовито предложил Эруэлл.
Вернувшийся Винк Соленые Пятки виновато развел руками.
– Не было грохота, командир, – потерянно промолвил он. – Правда… не было!
