«Собака» – догадался я, хотя не было ни привычного лая, ни громыхания цепи, ничего такого, только едва слышимый топот ног по мягкой огородной почве. Наконец я увидел её контуры и, не задумываясь, выстрелил – дважды. Тень споткнулась, тяжело рухнула и коротко взвыла. Я снова выстрелил. Мгновение тишины, и тут же со стороны улицы басовито рявкнуло, и ещё одна тень, отодвинув калитку, устремилась в нашу сторону. Я перехватил оружие обеими руками и начал стрелять, не останавливаясь, до полного опустения магазина. Сколько раз я попал – было неясно, но этот пёс упал, как мне показалось, совершенно бесшумно, лишь только задние лапы некоторое время бились в конвульсиях о землю, подталкивая ко мне уже абсолютно мёртвую тушу. Неспешно перезаряжая оружие, я раздумывал над тем, что нам исключительно повезло с собаками – обе они оказались большими и к тому же неробкого десятка. Было бы гораздо хуже, если бы одна из них была мелкой, трусливой шавкой, и сейчас, забившись под угол дома, будила округу своим тонким, заливистым брёхом. Да, как говорят, первыми всегда гибнут лучшие. Псы были мертвы, но всё же приближаться к ним я не рискнул, а, перезарядив пистолет, поправил ремень висевшего через плечо автомата и, обойдя по кругу лежавшие на земле туши, пригнувшись, двинулся в сторону нужного нам здания. Следом за мной выдвинулся Потапов, затем Тулин, остальные неторопливо занимали заранее оговорённые для них позиции. Луна давала достаточно мягкого света, чтобы уверенно ориентироваться в окружающей обстановке. Я подошёл к порогу и остановился, пропуская вперёд шедшего по моим пятам Потапова. Обойдя меня, Григорий осторожно вынул из-за пазухи связку ключей-отмычек, немного повозился у двери и, сделав своё дело, отступил в сторону.
– Готово, – шепнули Потаповские губы, и я, потряся кулаком перед его носом – «Молчи», указал пальцем на улицу влево. Правильно истолковав мои знаки, Григорий кивнул и шагнул в тень, а видевший всё это Лавриков, не дожидаясь особых указаний, развернулся вправо и скрылся в ночной темноте. Геннадий Ивахненко остался прикрывать наши действия со стороны двора. Над ухом противно заверещал комар. Пора действовать.
«Тихо, за мной»! – показав знаками придвинувшемуся ко мне Тулину и ухватив дверную ручку, я осторожно приоткрыл дверь. Небо за нашими спинами начало разведриваться, и золото-серебряные лучи выглянувшей из-за туч луны впились в спину входящего в дом Тулина.
Внутри было тихо, лишь где-то в глубине помещений раздавался приглушённый храп. Вынырнувший невесть откуда кот юлой мотанулся меж моих ног и, взвившись вверх, запрыгнул на стоявшую у стены кровать. Некто, лежавший на ней, вяло пошевелился, я замер, этот некто что-то сонно забормотал и сел. В серебряных лучах заглянувшей в комнату луны на меня глянули глаза проснувшегося ребёнка. Разглядев человека в маске, они расширились, рот начал раскрываться, готовясь выплюнуть бесконечный крик ужаса.
– Тс-с, – я приложил палец к губам и для пущей убедительности покачал перед сморщившимся от страха лицом рукой с зажатым в ладони пистолетом. Стараясь не произнести ни одного слова, я указал на ребёнка выросшему за моей спиной Тулину:
«Следи, чтобы тихо», – и двинулся дальше. Моя задача немного усложнилась. Теперь предстояло взять боевика в одиночку, и сделать это требовалось по-прежнему без малейшего шума. Храп в комнате внезапно прекратился, заскрипели кроватные пружины. Я замер – похоже, наше везение кончилось. Но ничего не произошло. Успокоив начавшее было бунтовать дыхание, я двинулся в сторону вновь доносившегося храпа, не без основания полагая, что «храпун» и есть именно тот, за кем мы пришли. По счастью, я не ошибся. Подле кровати храпящего чернобородого мужчины, прислонённый к железной спинке, стоял автомат, из-под края подушки высовывалась рукоять АПС. Светить в лицо спящему не требовалось. Сомневаюсь, что в доме, незамеченные спецслужбами, одновременно могли находиться два боевика. Медленно – медленно вытащив из-под подушки «Стечкин», я сунул его себе за пояс, отставил в сторону находившийся тут же рюкзак и, приставив ПСС к подбородку Баймамбетова, несильно надавил стволом.
Надо отдать должное – заместитель амира соображал быстро. Открыв глаза и увидев пялившуюся на него маску, он резво опорожнил мочевой пузырь, но даже не дёрнулся, чтобы что-либо предпринять.
