Мун взвыл, вцепившись когтями в ногу Марка. Лия бросилась вверх по лестнице, сердце колотясь в горле. На втором этаже она ворвалась в комнату, заваленную «Polaroids». На столе лежал снимок – на нём Марк стоял у реки, его лицо искажено ужасом.
– Это не конец, – прошептала Лия, хватая камеру. – Это только начало.
За дверью послышался скрежет когтей.
-–
P.S. *«Иногда прошлое возвращается не для того, чтобы напомнить. Оно возвращается, чтобы забрать своё».
**Глава 2: Зеркало иных миров**
Дом, погружённый в тишину, словно затаивший дыхание. Воздух в комнате с «Polaroids» был густым от пыли, смешанной с запахом старых фотобумаг. Стены, оклеенные обоями с выцветшими розами, казалось, шептали забытые истории. На полу валялись разбитые рамки, а в углу, под потрескавшимся зеркалом, лежала кукла с отсутствующим глазом – её фарфоровое лицо было обращено к Лие, будто в немом укоре.
За окном бушевал ветер, гоняя по небу клочья туч, похожих на пепел. Где-то вдали, за лесом, мерцали огни города, но здесь, в эпицентре временного разрыва, царила иная реальность.
—
Лия сжала камеру в дрожащих руках. Сквозь приоткрытую дверь доносилось шуршание – тени ползли по стенам, как чёрные слизни, оставляя за собой следы испарений. Марк, вернее, его искажённое подобие, стоял внизу, его голос эхом отражался в пустых комнатах:
– Ты не сбежишь, Лия. Мы все – часть одного целого.
Мун, кот, вскочил на стол, выгнув спину. Его зрачки расширились, превратив зелёные глаза в бездонные колодцы. Внезапно он ударил лапой по одному из «Polaroids», и камера упала, выбросив снимок. На фотографии был запечатлён коридор с зеркалами – тот самый, что Лия видела в своих кошмарах.
– Ты хочешь, чтобы я туда пошла? – прошептала она.
Кот мяукнул, прыгнул к двери и исчез в темноте. Лия схватила снимок и бросилась за ним.
Коридор оказался длиннее, чем она помнила. Зеркала по бокам отражали не её, а чужие жизни: вот она, ребёнком, смеётся с Марком на качелях; вот – взрослая, в лабораторном халате, что-то паяет над схемами; а вот – старая, седая, с пустыми глазами, смотрит в пустоту.
– Это… альтернативные я? – Лия замедлила шаг, касаясь холодного стекла.
В одном из зеркал её двойник резко повернулся и ударил ладонью по стеклу:
– Не останавливайся! Они уже здесь!
За спиной Лии раздался скрежет. Тени, принявшие форму гигантских пауков с человеческими лицами, заползали в коридор. Их конечности цокали по полу, а рты, лишённые губ, шептали на языке, который резал слух, как нож по металлу.
Лия побежала. Зеркала мигали, показывая всё более жуткие версии её самой: то с когтями вместо пальцев, то с лицом, покрытым трещинами. В конце коридора горел свет – дверь в комнату с гигантским зеркалом, обрамлённым витыми металлическими узорами.
Кот уже ждал её там. Ворон сидел на раме зеркала, его клюв был увенчан каплей крови.
– Закрой его, – каркнул он человеческим голосом. – Разбей связь.
Лия подняла камеру. В видоискателе она увидела не своё отражение, а лицо Марка – настоящего, измученного, с цепями на запястьях. Он был в комнате, похожей на склеп, со стенами изо льда.
– Лия, – его голос дошёл сквозь слои реальности. – Источник – это я. Они привязали меня к временному якорю. Ты должна…
Его слова заглушил рёв. Тени ворвались в комнату, их тела сливались в единую массу. Лия нажала на спуск.
Щелчок.
Фотография выскользнула, показывая Марка, прикованного к ледяному трону. На обратной стороне кровью было написано: **«Разбей зеркало. Освободи меня».**
Мун взвыл, прыгнув на одну из теней-пауков. Ворон спикировал в стаю, клюя им в «глаза» – светящиеся щели в чёрной массе. Лия схватила металлический прут, валявшийся в углу, и ударила по зеркалу.
Удар. Треск. Стекло рассыпалось, но вместо осколков из рамы хлынула вода – ледяная, солёная, как слёзы. Поток подхватил Лию, увлекая вглубь.
-–
P.S. *«Прошлое никогда не спит. Оно притаилось в пыльных углах, в трещинах старых стен, в шепоте фотографий.
**Глава 3: Лики забвения**
Город, в который вернулась Лия, больше не был её городом. Здания изгибались, будто их вылепили из расплавленного стекла, а окна отражали не улицы, а лоскутное одеяло чужих воспоминаний. Небо, цвета старой меди, было усеяно циферблатами вместо звёзд. Каждый час бил колокол, и стрелки начинали вращаться в обратную сторону, стирая следы на тротуарах и заставляя птиц падать замертво. Воздух пропитался сладковатой горечью, как от сожжённых фотографий.
Люди здесь носили маски. Не театральные – а слепки лиц своих близких. Женщина с маской ребёнка на плечах продавала «время» в бутылках: песок внутри переливался кадрами чужих жизней. Старик в маске молодого мужчины нашептывал прохожим: *«Купи минуту счастья. Дешево»*.
Мун, кот, прижимался к её ноге, шерсть дыбом. Его белое пятно светилось тускло, будто подёрнутое пеплом. Над ними кружил ворон, и с каждым взмахом его крыльев с неба сыпались цифры – 1974, 1989, 2023 – как даты на могильных плитах.
-–
Марк сидел за столиком у окна. Его маска была слепком лица Лии – её собственные глаза смотрели на неё с искажённой улыбкой.