Зоя Витальевна и Людмила с ужасом переглянулись…
– Доченька, может, не пускать Николя? Это ж зверь, а не человек, давай я порошу нашего крепкого кучера прогнать его. Ну и что в том, что это считается моветоном? С нас сейчас вещи и поважней этикета есть… – стала кротко и ласково просить княгиня дочурку, но та бойко и резко ответила:
– Нет! Я хочу посмотреть в глаза этому нехристю, который покушался на отца родного, потом оклеветал невиновного Евгения, а теперь смеет ко мне с каким-то делом приехать! Я спрошу у него, какое дело может быть у меня, приличной мадмуазель, преступником и хамом!
Зоя Витальевна до дрожи испугалась за доченьку, но святая непоколебимость Людмилы на подсознательном уровне подсказала княгине Варшавской, что дочери можно доверять, а от Николя они всё равно не смогут бегать постоянно…
Так рассудив, княгиня с кротким взглядом карих глаз изрекла:
– Что ж, раз так, проводи, Маша, его в гостиную, мы сейчас к нему выйдем…
Крепостная девица Маша быстро убежала, а Зоя Витальевна в голубом палантине прошествовала в гостиную вместе с любимой доченькой.
… Внешний вид Николя в этот раз был в разы хуже: парадный военный мундир помялся, а на лице ещё не зажили следы той самой роковой ночной драки. Зато надменная белоснежная ухмылка и тот факт, что светло- русые волосы и бакенбарды Николя уложены по последним требованиям моды подчёркивали его статус победителя…
– Оу, какая милая встреча-с! Мадмуазель, вам идёт красный цвет, цвет страсти, вы великолепны-с! Прошу-с, ваша светлость, не осуждать меня за помятый вид, и простить мой приезд без предупреждения… – начал томным голосом разговор Николя, но Людмила грубым тоном резко прервала его лесть:
– Ничего-с, можете не извиняться за свой непотребный вид и внезапность визита, это – незначительные мелочи по сравнению с теми гнусными низкими гадостями, которые вы сотворили, но почему-то даже не думаете раскаиваться! И можете не расточать мне лживые комплименты, потому что я вас ненавижу, и после такого аморального поступка не хочу иметь с вами ничего общего! И вы, сударь – бесстыжий лжец, поэтому я не верю ни одному вашему слову!!! И, знаете, в Библии багряница Христа тоже красного цвета, так что это цвет не только победы или страсти, это так же цвет страданий невиновных людей…
Сказать, что Николя удивился такой реакции, это значит, ничего не сказать.
Он застыл огорошенный, не понимая, что она имеет в виду, и с трудом выдавил из себя:
– Ваша светлость, я, право, не понимаю, чем я не угодил вам-с, и что вы имеете в виду, говоря об аморальном поступке и, если вы так рассержены на меня, то почему приняли сейчас в качестве гостя?
Людмила же со слезами в огромных травяных очах вскрикнула:
– Да вот-с, знаете, Николя, я всю жизнь только с приличными добродетельными людьми общалась, захотелось мне на вас, настоящего морального урода посмотреть!!! Да, сударь, не удивляйтесь, мне ваш отец в письме описал ваше мерзкое преступление, и моё мнение о вас совсем испортилось! Никогда не ожидала такой низости от вас! Даже животные милосердней и разумней такого человека, как вы, граф Николя! Это ж вы докатились до покушения на жизнь родного отца, а потом оклеветали Евгения! Ужас! Вот, мне и захотелось из любопытства чисто взглянуть на такого хама и спросить: что у меня, русской порядочной девушки может быть за общее дело с таким омерзительным сударем, как вы?!!
Николя побагровел от злости, поняв, что отец опередил его, Николя собирался рассказать Людмиле об этом эксцессе, но скрыв причину драки с Евгением, солгав, что того арестовали именно просто за нападение на кузена, чтобы всё выглядело более благородно, но стоял растерянным молодой человек не долго.
Демонстративно ухмыльнувшись, Николя протянул:
