«Так, Илья, ты у нас, как наименее загруженный, займешься сегодня уборкой жилых помещений... — голос капитана был сух и ровен, как и безупречно отутюженные складки его форменных брюк. — И не забудь, как в прошлый раз, протереть комингсы. Вынужден напомнить, что чистота на корабле должна поддерживаться в идеальном состоянии. Объяснить различия между понятиями “удовлетворительное” и “идеальное”?»
«Никак нет, Иван Михайлович!» — Илья вытянулся в струнку.
Переверзин секунду помедлил, не отводя от него глаз и словно решая — дразнит его стажер или космофлотскую косточку проявлять начинает. Наконец, расслабился, распустил морщинки на лбу.
«В пассажирском блоке на цветы обрати внимание. Вчера проходил, заметил у фикуса Бенджамина листья пыльные. Ты опрыскивать не забываешь?»
«Никак нет, Иван Михайлович! Опрыскиваю ежевечерне согласно полученным инструкциям!»
«Ну-ну... Что на обед сегодня планируешь?»
«Суп-харчо, рагу из баранины, картофельное пюре, кисель из облепихи!» — на одном дыхании отрапортовал Илья.
«Есть возражения у экипажа?» — повернул капитан голову в сторону.
Экипаж молчал.
«Нет возражений. Меню утверждаю!»
Илья кашлянул.
«Что, стажер?»
«Э-э... Может, все-таки автоповара включим? У него и набор блюд пошире будет, и качество гарантировано...»
«Отставить автоповара! — капитан сделал два бесшумных шага вдоль строя, повернулся к Илье. — Рано лениться начинаем, стажер! Навыки растерять решили? Космофлотец что должен уметь? Он из кедровой шишки, двух картофелин и поясного ремня должен сподобиться на паяльной лампе приготовить обед на шестерых, включающий первое, второе и мороженое на десерт. Требования понятны?»
«Так точно!»
Капитан кивнул — другого ответа от стажера он и не ждал.
«Экипажу занять места согласно расписанию и приступить к выполнению регламентных работ!»
Прежде чем вплотную заняться опостылевшей ему уборкой, Илья завернул на камбуз, надел свежий халат, извлек из морозилки облюбованный им еще неделю назад кусок баранины с косточкой, разморозил его, промыл и поставил вариться. Хороший бульон — половина супа, так их учили. Поэтому он не пожалел и средней по размеру луковки, любовно очистив ее и опустив в кастрюлю. Когда пена была снята, кипение бульона успокоилось, картошка для пюре начищена и оставлена в воде, бараньи ребрышки нарублены кусочками в палец длиной, он посчитал подготовительный период законченным, помыл руки и снял халат.
Обязанности стажера хлопотны и многочисленны, положение же его на корабле — ниже порога, называемого по старой флотской традиции комингсом. Нужно быть всегда под рукой любого члена команды и при этом нельзя путаться под ногами, нужно иметь вид лихой и одновременно придурковатый, ибо над кем же шутить экипажу, как не над новичком! Корабельная практика после первого курса тем и важна — показать будущему пилоту, штурману, двигателисту или кибернетисту, кто он есть на самом деле: неуживчивый гордец, салабон болтливый, размазня бесхребетная или «наш человек». За формальными строками капитанского отзыва о пройденной практике руководство ВКШ без труда разглядит возможности курсанта, примет первые — пока еще предварительные — решения о его будущей специальности.
Поэтому Илья отнюдь не проклинал капитана за выданные им задания, а спокойно переоделся в рабочий синий комбинезон, выбрал в каптерке ведро, прихватил тряпку и отправился на уборку кают. Хотя, если положить руку на сердце, ох, и достало его это мытье, ох, и достало!
Все комнаты, отведенные экипажу, блистали чистотой. Еще бы им не блистать — он позавчера в них прибирался. Капитанская каюта чуть больше других, но и ее Илья знал как свои пять пальцев. Ничего в ней не изменилось с прошлой приборки. Что же делать?
Задумчиво пройдясь по комнате (шесть шагов в длину, четыре в ширину), Илья передвинул стул, проверив, не забыл ли подтереть под его ножками, открыл и закрыл тугие дверцы шкафа. Все на месте, все, как всегда, ни к чему нельзя придраться. Ё-мое! А наверху-то! Так и есть: верхняя панель шкафа матово отсвечивала тончайшим слоем пыли. Насвистывая, Илья быстренько ее протер, отполоскал тряпку, сменил воду, протер еще раз. Интуитивно обратился к книжным полкам, раздвинул книги — нашел пыль и там. Только через двадцать минут он вздохнул с облегчением, устранив обнаруженные недостатки.
С каютами Конобейкина, Аламчука и Ванечкиной он управился и того быстрей. У Елены Андреевны только чуть задержался. Не смог себе отказать — перед уходом быстро нагнулся и понюхал брошенную в изголовье кровати кофточку. Чудный запах, вовсе не такой, как у любимых ею духов «Звездная Пыль» — вон, бутылочка стоит в пенале. Те с цитрусовым оттенком, свежим, а от кофточки запах... сладкий какой-то, домашний.
