— Да нет, что ты! Увлеклась восточной философией и укатила в Китай дзен-буддизм изучать. Представляешь, там она нашла практическое применение своему хвосту! Делает им такие подсечки, что все китайцы восхищенно чокают языками. Кстати! Наша бабуля немного оттаяла от своего векового страха и хочет публиковать мемуары. Но не сама, она по-прежнему предпочитает не высовываться, а так, чтобы кто-то с ее слов записал и под своей фамилией выпустил. Слушай, ты же с ней общался. Наверняка ее россказни помнишь. Ведь помнишь? Может, возьмешься, а? А если чего приврешь, она возражать не станет. Так как, Марат? Соглашайся! У тебя получится, я это уже посчитал.
Марат улыбнулся.
— А что? И правда, чем не идея? Напишу! Договорились! — он помолчал. — Скажи все-таки, если бы мы с тобой не встретились, если бы ты тогда меня не предупредил, и если бы я тебе не поверил, ведь все сейчас было бы иначе. И я бы даже не догадывался, что совершил непоправимую ошибку. Так?
— Так. Как колесико, отвалившееся от тележки.
— Колесико... А сколько еще таких колесиков, Боримэ?
— Много, Марат. Вот поэтому мне еще сто лет в детский сад ходить...
Марат придвинул к себе стопку писчей бумаги. Еще вчера он брал из этой стопки листы и записывал, как отреагировал организм черного кролика на очередную дозу препарата. А сейчас он задумчиво вывел название: «Истинная история Нострадамуса». Нет, лучше так: «Нострадамус — человек, не подвластный времени». Черт! Слишком пафосно. К тому же никакой он не человек. Марат зачеркнул написанное и вывел: «Нострадамус — кто он?» Присмотрелся. «Это он! Это он! Ленинградский почтальон! Да, фигня какая-то!» Марат рассерженно скомкал лист, швырнул его в корзину и взял из пачки еще один. «Потом название придумаю, а сейчас начну так: “Где-то по улицам незнакомого мне города ходит задумчивый господин в неброском, но элегантном костюме. Каждое утро он заходит в кондитерскую, находящуюся неподалеку от его дома, покупает чашечку кофе и садится за столик, разложив перед собой свежую газету. И никто вокруг не догадывается, что этот человек знаменитый философ и ученый Нострадамус...”»
В. Лебедев-Кумач.
«Советский простой человек», 1937
Да какой же я террорист? Побойтесь Бога! Я абсолютно законопослушный гражданин... Нет, ну конечно, мелкие грешки были... Не без этого. Но вот так сразу — террорист, это вы зря. И вообще все мои действия стоило бы квалифицировать исключительно как самооборону. Да-да, по сути это все — чистейшая самооборона. Хотя я понимаю, что формально доказать это ни один адвокат не сможет. Эх... Что уж туг поделаешь... Все равно другого выхода не было. И если отмотать все на неделю назад — сделал бы это снова.
Хотите знать — почему? Оно вам надо? Нет-нет, извините, я не хотел вас оскорбить! Прошу прощения! И в мыслях не было! Просто вы ведь все равно мне не поверите, так к чему переливать из пустого в порожнее? Доказательства у вас есть. Свидетелей — хватает. Да и я же не отпираюсь. Вот разве что с терроризмом — это вы перегнули палку. А так я признаю свою вину.
Мотив нужен? Ну, ладно... Если вы настаиваете... Только имейте в виду — я не сумасшедший. Вот у меня и справка есть... Ага — подготовился. Хотя вот адвокат мне советовал, наоборот, — под шизика косить. Да только я решил, что лучше уж отсидеть свое, чем под шприц подставляться. Я и от армии в дурке не прятался, и сейчас готов за все ответить. Только ни покушение на убийство, ни терроризм вы мне не шейте. Не было этого.
А что было... Ну, как хотите. Хотите слушать — я расскажу.
Простите, а вон там в углу сидит, это кто? Темно, не вижу лица... Да нет, я не стесняюсь, мне скрывать нечего.
Все началось чуть больше трех лет назад. Я работал в рекламном агентстве. Зарабатывал прилично. Семью обеспечивал. Все как у людей. Да чего там прибедняться — жили вполне зажиточно. Жена постоянно в обновках ходила, детей старался сильно не баловать, но так чтоб и не чувствовали себя людьми второго сорта. В общем — жаловаться не буду.
А тут вдруг раз — и запретили рекламу алкоголя и сигарет. И по телевизору, и наружку. Ну, конечно, выкручивались. Не сигареты рекламируем, а торговые марки. Да только клиенту одному захотелось креатива. А мне что? Да за хорошие деньги я такой креатив сварганю!
Вот и памятник этот... Вот вы говорите — терроризм, а между прочим памятник этот — моя идея! Стал бы я без причины свое детище гробить!
