Я включила душ, на моем теле было много синяков и царапин, поэтому мой интерес взял вверх надо мной. Что же я вчера делала? Мне не суждено это узнать. Ух. Капли энергично скатывались по моему телу, мне было приятно, я бы могла несколько часов простоять в душе. Но, увы, надо идти, я уже итак здесь довольно долго.
Я быстро надела одежду и ещё больше захотела уйти. Я опустилась вниз и услышала разговор на повышенных тонах. Я подошла поближе и прислонилась к двери кухни, желая узнать, о чем разговор. Я услышала приглушенные голоса.
— Почему ты выгораживаешь эту девчонку? — завыла Крисс. — Ты что, спятил, Ник? Почему ты вдруг так стал хорошо к ней относиться? Ты же знаешь, что она меня бесит!
— Перестань, Крисс. Мне всё равно на твое мнение, и не сверли мне мозги. Пожалуйста, — пробормотал Ник.
— Да ты… Да ты… Ты же её не знаешь!
— Знаешь, она исчезла сразу после разговора с тобой… — дальше я не слушала, на меня навалилась лавина, лавина из воспоминаний. Я вспомнила всё. Всё до конца. Я ненавижу её. Я ненавижу её сильнее, чем когда-либо. Я хлопнула дверью и вошла в комнату, обвела её взглядом, а затем раздраженно посмотрела на Крисс.
— Знаешь, что? Ты самая жалкая из тех людей, которых я знаю. Я не имею понятия, что я тебе сделала и почему ты ко мне так относишься. Но знаешь, мне все равно. Мне все равно на тебя и всё равно на твое мнение. Знаешь, что ты сделала вчера? Ты ещё раз доказала, какая ты мерзкая и отвратительная. Когда я смотрю на тебя, то чувствую, что к моему горлу подступает тошнота, — начала я. — Это ты меня не знаешь. Ты не знаешь, что мне пришлось терпеть все эти годы. Черт побери, ты ничего не знаешь! Ты не всемогущая, Крисс, и далеко не идеал. Ты полная стерва. Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу, слышишь?! — я вздохнула и посмотрела на ребят. Они ошарашено смотрели на меня, и я им улыбнулась. Это ещё больше повергло их в шок. — Спасибо Ник, спасибо Джеймс. Пока, — я помахала рукой и удалилась.
Я начала бежать, бежать, смахивая слезы с лица.
А потом я поняла.
Я поняла, наконец-то.
Я сделала то, что должна была сделать.
Я сделала всё правильно.
Я сказала всё то, что так долго было внутри меня.
И это круто.
Чертовски круто.
***
Я стою перед порогом своего дома. «Я не трусиха», — говорю я себе, но убеждаюсь в обратном. Я боюсь всего и всегда. А особенно сейчас.
Я медленно и осторожно открываю дверь, надеясь, что меня никто не увидит, и я спокойно пройду в комнату. Я на корточках. Ф-ух, в гостиной никого нет. Ещё несколько…
— Дженнифер Грин! — раздался голос отца. Сейчас меня будут убивать. Меня всегда бесит, когда кто-то называет меня полным именем, а они частенько меня так называют, когда злятся. А как только я прошу, чтобы они меня так не называли, то идут такого типа вопросы: «Тебе что, не нравится твое имя?». Для меня это слишком официально. Тем более с фамилией.
— Пап… — Вздохнула я, сглотнула ком в горле и обернулась. Он явно пришел с кухни, черт. У него от ярости раздулись ноздри, и я даже боялась представить, что будет дальше.
— Сядь, — уже более спокойным тоном сказал он, но я по-прежнему дрожала. Мне было страшно. Я села на наш диван, который стоял в гостиной. — Дженнифер, где ты была? Я требую объяснений, — прошипел отец. Моя голова взрывалась от мыслей. Как бы мне соврать?
— Э-э-эм… Я к подруге пошла, — ложь хуже некуда. Но надежда в то, что он поверит есть.
— К какой подруге? Дженни, объясни мне. Я тебе вроде понятным языком говорил, что ты под домашним арестом и тебе нельзя никуда идти. Я сейчас ты сбегаешь из дома. Для тебя это нормально? — спросил он.
— Извини, пожалуйста. Я не буду больше. Извини, — одними губами просила я, шепот срывался с моих уст. Мне сейчас хотелось закричать, закричать на всю планету. Я не хочу так. Я хочу ходить туда, куда мне захочется, а не туда, где хочет меня видеть отец. А сейчас я прошу прощение за то, что в кои-то веки пошла на вечеринку.
— Я тебя прощаю. Но ещё один прокол, и ты два года будешь сидеть дома, ни с кем не общаясь, — грозно сказал он. Теперь я уверенна — мой папа тиран. Я всего лишь хотела развлечься, а он это воспринимает так, будто я неделю домой не приходила. Как будто он в молодости не ходил на вечеринки.
— Хорошо, пап. Я пойду, — предупредила я и вышла из комнаты.
Фиби не было дома, обычно она никуда не ходит в субботу, но это не важно. Главное то, что я в одиночестве. Я одна.
Я.
Должна.
Быть.
Одна.
Мне не место среди людей.
Тишина.
Покой.
Одиночество.
Это то, чего я хотела? Да. Это оно.
Я падаю в пропасть. Я хватаю руками землю. Я пытаюсь остаться, я пытаюсь не упасть. У меня ничего не получается. Люди не хотят, чтобы я осталась, они топчут мне руки ногами, они хотят, чтобы я упала. И я падаю.
Падаю в пропасть.
Я падаю далеко отсюда. Я хочу упасть далеко. Я не хочу быть здесь. Они не хотят, чтобы я была здесь.
И я ухожу. Ухожу из этого мира. Я бегу отсюда. Я лечу отсюда. Я падаю отсюда. Я делаю всё, чтобы уйти.
Люди давят меня, люди уходят от меня, люди предают меня. Люди делают всё, чтобы я сгнила, чтобы я умерла, чтобы я осталась брошенной. И у них получилось.
