Не хочу потеряться.
Не хочу спастись.
Не хочу улыбнуться.
Не хочу заплакать.
Не хочу прогуляться.
Не хочу снять маску.
Не хочу стать такой, какая есть.
Не хочу освободиться.
Дверь палаты открылась и вошла обеспокоенная Фиби. Она не стала ничего говорить, а обняла меня. Так крепко, что я могла бы умереть в её объятиях. Она была в траурном настроении, что хорошо отображалось на её одежде. Фиби никогда не одевала что-то черное, но сейчас у неё даже маникюр черный. Так странно.
— Мы выкарабкаемся, — говорит она, вытирая свои слёзы. — Всё будет в порядке, Дженн. Доктора сказали, что ты обязательно выживешь, тебе просто нужно в нужный момент сделать операцию. Черт… Я так сожалею, — ну вот, зачем она это говорит! Прекрасно знает, что лучше мне от её жалости не станет.
Но продолжает делать это.
Как я объясняла, людям свойственны такие вещи.
— Ты так говоришь, словно это из-за тебя у меня опухоль м… — я ещё не успела договорить, как она перебила меня:
— Не говори это, пожалуйста. Не надо.
— Ладно, но ещё раз повторяю, что ты здесь не при чем. Это относится только ко мне. И это всего лишь моя забота.
— Хорошо, но, Дженн, я ещё не успела сказать родителям. Я им вообще не звонила с того времени, как они улетели. — Ф-ух, хотя бы одна хорошая новость.
— Фиби?
— Мм, — пробормотала она.
— Можно тебя кое о чем попросить?
— Всё, что угодно для тебя.
— Можешь не говорить родителям?
— О чем?
— О моей болезни, — сестра непонимающе посмотрела на меня.
— Эм… Зачем тебе это? Ты же знаешь, что они всё равно узнают, и будут в ярости, что мы им сразу не рассказали.
— Они сказали, что до проведения операции ещё около двух месяцев. Зачем родителям напрягаться сейчас?
— Ну хорошо, но знай, я делаю это только ради тебя.
— Отлично. А теперь давай выбираться отсюда, — сказала я, сестра кивнула.
Мы упаковали вещи в машину, я попрощалась со своей медсестрой и лечащим врачом, а Фиби подписала кое-какие документы. Я подождала её в холле, а затем мы вместе вышли из больницы. Когда мы собирались, она мне сказала, что ко мне приходили посетители, практически вся школа, но никого не пускали. Я немного удивилась, но сразу вспомнила: это естественно, когда у нас кто-то болеет или когда у кого-то операция, мы всем классом приходим к нему, утешаем и ещё что-то делаем. А то, что ко мне пришла вся школа, то это тоже понятно, я ведь у всех на глазах упала в обморок, так учители заставили их прийти.
Мы приехали домой, как я и ожидала, ничего не изменилось. Совершенно ничего. И не скажешь, что за один день моя жизнь изменилась во всем.
Я взяла телефон и дрожащими руками набрала известный мне номер.
«Соберись, Дженнифер!»
— Привет! — воскликнул Ник взволнованным тоном, меня аж передернуло. — Как ты? Что говорят врачи? — молчание в ответ. — Дженн, ты там? — опять молчание. Ноги подкосились, стали ватными, а язык не слушается меня, я не могу выдавить ни слова. — Дженн… — сказал Ник.
— Ник… привет. Со мной всё в порядке. Я тебе просто хочу кое-что сказать. Наше общение — ошибка. Вообще, наши отношения, если таковы были — ошибка. Мы никто друг для друга. И да, это не из-за той девушки я упала в обморок, а если ты не веришь мне, то не верь, мне как бы всё равно. Знаешь, сначала я думала, что мы всё делаем правильно, но чем больше времени проходило, тем больше я осознавала, что это всё напрасно. Мы не можем быть друзьями, — сказала я, мой голос дрогнул. «Нет, Дженнифер, не останавливайся» — умоляла я в мыслях. — Мы можем быть знакомыми. Ты понимаешь, что достоин большего? Я всего лишь временное увлечение, если это так. Сейчас я не хочу делать прогнозов, но я почему-то думаю, что это так. Верь — не верь, но я люблю тебя. Люблю по-своему. Ты мне безумно помог, с тобой я исправила миллион своих комплексов. Но если я иду на два шага вперед, ты идешь на три шага назад, и мне безумно стыдно перед тобой. Я сколько могла, отрицала, что всё в порядке, но ничего не в порядке, — тяжелое дыхание Ника послышалось в трубке. — Я бездарность. Всё, что говорила Крисс, правда. Я, правда, обычно не слышала, что она обо мне говорила, но уверенна, что это правда. Я слабая. У меня нет друзей, как таковых, и общаюсь я только с тобой и своей сестрой. Я не богатая, и мои родители никто по сравнению с твоими, или Джеймса, или Энди, или… да кого-нибудь, из твоих друзей! — в кой-то веки я рассмеялась. Смех был очень нервозным, и я даже спросила себя в мыслях, не сошла ли я с ума? Но мне надо закончить то, что я начала. — Я не хочу угробить твою жизнь. Мне нужен кто-то. Мне нужен тот, кто будет также сломан, как и я, я буду чинить его, а он меня. И это не ты. Ты — это фантастическая личность, у которой всё впереди, — я замолчала. Это всё, что я хотела сказать. Но он молчит. Ничего, кроме громких вздохов.
Да, я знаю, я — ужасная. Я хочу извлечь из своей жизни одного из нескольких людей, которые сумели показать мне, что такое счастье.
