Помню каникулы в Кап д’Агд[16] («Капт д’Аг» – говорила мама). Каждый день из громкоговорителя на пляже раздавалось: «Шесть часо-о-ов! Время аперитива». Отдыхающие в купальниках и плавках тут же поднимались, отряхивали полотенца от песка, подхватывали пустые коробки из-под пиццы и уходили. И мы оставались одни.
Иногда у нас случались серьезные финансовые трудности, и я не была уверена, что мы сможем куда-нибудь поехать. Тогда приходилось затягивать пояса и придумывать новый план. Каникулы никто не отменял, просто отдых вне дома становился короче, мы уезжали не так далеко, не в сезон или не в самые популярные места. Но одним летом я все же осталась дома. Зато Лили побывала на Корсике. Вдвоем мы бы туда поехать не смогли.
Мама часто отправляла меня в детский лагерь. Тогда не так боялись всяких психов. Я там жила своей жизнью, но отправляла ей открытки и письма тоже, рассказывала обо всем, абсолютно обо всем. Я ничего от нее не скрывала. Во всяком случае, поначалу.
Она прислала открытку с изображением церкви, потому что знала: у меня мания заходить во всякие церкви, дышать благовониями и делать фотографии – размытые и слишком темные. В открытках, которые она присылала, не было ни одной орфографической ошибки. Я же всегда путалась в окончаниях глаголов. Забывала про множественное число… А она нет. Я до сих пор помню, что она писала.
Лили росла в районе, застроенном многоэтажками. Не проходило и дня, чтобы сюда не приезжала полиция или пожарные. Вокруг было шумно – весь день, и ночью тоже. Нельзя сказать, что Лили жила в тихом месте. Начальная школа находилась по другую сторону пешеходного моста, перекинутого через железнодорожные пути, в глубине старого квартала, где многоэтажек уже не было, только симпатичные каменные домики, окруженные садами.
Помню, однажды, глядя на один из этих домиков, она сказала: «Сколько же человек в нем живет? Там тоже несколько квартир и лифт – хотя этажей всего два?» А это был очень простой дом, и жила там одинокая пожилая женщина со своей немецкой овчаркой.
Школа, библиотека и дом были моим золотым треугольником.
Когда я училась в подготовительном классе, а потом в первом, утром меня забирал школьный автобус, вечером он же привозил обратно к нашим многоэтажкам. Начиная со второго класса я уже везде ходила сама, с ключом от квартиры на шее. Двадцать пять минут туда, двадцать – обратно.
Я могла выбрать только одно внеклассное занятие. Не два, ведь мама у меня «не таксист и не миллионер». Она настояла на спорте. И я стала заниматься по программе «Мультиспорт», потому что хотела попробовать все: скалолазание, баскетбол, гимнастику, фехтование, стрельбу из лука. Я пыталась заниматься и балетом, но преподаватель всегда ставила меня позади всех, поскольку я была не такой стройной, как остальные. Еще у меня был велосипед, имелись и специальные дорожки, вот только куда по ним ездить? Я долго искала свой вид спорта. Думаю, я все еще его ищу. Знай я, что можно было выбрать занятия по искусству, попросила бы записать меня на уроки рисования. Еще я бы с удовольствием училась играть на фортепиано, петь или ходила бы в театральную студию. Но ничего подобного мне не предлагалось. Скидки от города, компенсации на работе и «детские купоны», которые получала мама, распространялись только на занятия спортом.
Иногда по выходным мы ездили в торговый центр в Велизи. Нам нравилось бродить по нему, а иногда – очень редко – мы обедали в «Пицца Дель Арте». Мама разрешала мне заполнять чек из чековой книжки.
Дочь никогда не требовала у меня брендовые кроссовки или дорогую одежду, она просила только шоколадный йогурт и самые простые булочки на полдник. Никогда не заглядывалась на попкорн в кинотеатре, не выпрашивала второй круг на карусели, мороженое в парке развлечений или плюшевую игрушку в сувенирной лавке зоопарка. Может быть, интуиция подсказывала ей, что не надо этого делать? Наверное, она чувствовала, что наш бюджет не выдержит даже самых незначительных отклонений от запланированных трат.
