За рулем я не совершила ни одной ошибки. Ну… мне кажется, что не совершила. А когда я припарковалась и он сказал, чтобы я пересела назад, я попросила разрешения уйти, чтобы не опоздать на тест.
И я ушла, так и не зная, получу ли заветный розовый клочок бумаги.
Что ж… Лили и в этот раз не упустила своего шанса.
Через два с половиной месяца она сдала и правила, и вождение. Все с первой попытки! Она получила права, и больше ноги ее в автошколе не было.
Ей было бы полезно не всегда чувствовать себя такой сильной, такой непобедимой… Она ведь постоянно говорила: «Но, мам, где хотение, там и умение…»
Меня так и подмывало сказать ей: «Нет, девочка моя, в жизни все не так просто. Не все зависит только от желания и способностей». У меня уже заканчивались доводы, а я все не могла объяснить ей, что она ошибается. Она же постоянно доказывала мне, что права, добиваясь успеха снова и снова.
Жизнь несправедлива, и в то же время, как показывает опыт, у всего есть обратная сторона.
У Лили начались подготовительные курсы. «Подготовишка», как она их называла. Моей дочери упорства не занимать, каждый день она встает очень рано. Иногда даже раньше меня. Чтобы не опоздать на электричку и успеть на занятия, которые начинаются в 8 часов.
Раньше я бывала в Париже только по медицинским нуждам, хотя мы жили совсем рядом. Всего в десяти километрах. Двадцать пять минут на общественном транспорте. Ездить туда-обратно будет тяжело, но о том, чтобы снимать там жилье, не могло быть и речи. И я продолжала жить с матерью.
В столице, заходя во двор своего нового лицея, я попадаю в совершенно другой мир. Все тут одеты одинаково: в узкие брюки и кашемировые джемперы с V-образным вырезом, на плече – одинаковые школьные сумки, одинаковые оправы для очков, одинаковые кожаные или замшевые мокасины. Голые лодыжки, даже зимой. В моем классе учатся в основном девочки. С тщательно уложенными некрашеными волосами, часто прямыми. Вообще без косметики или с неброским макияжем. Девушки этого круга и так красивы, ухищрения им не нужны. Чем меньше, тем лучше. Кроме того, если ты слишком красива, это настораживает, поэтому никто не выставляет свои достоинства напоказ, ведь, в конце концов, не сверкать же, как сигнализация на угнанной машине. Мы выше этого.
На другой стороне улицы появляется группа молодых людей – студенты Школы изящных искусств. У них своя «униформа»: свитеры крупной вязки, мешковатые льняные штаны, поношенные Converse, выцветшие полотняные сумки-мешки и большие папки из зеленого картона для рисунков. Они тоже не такие, как я, но мне кажется, что я могла бы быть там вместе с ними.
Не отвлекаться. Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы работать.
В классе я сажусь одна. Большинство уже знакомы между собой. Все друг друга оглядывают, наблюдают друг за другом.
Преподаватель начинает перекличку, и я сразу обращаю внимание на фамилии. Они очень отличаются от тех, которые я слышала в школе. Они звучат очень по-французски. Почти у трети учеников фамилии звучат как «
Даже мое имя звучит здесь необычно. Оно явно не из церковного календаря. И все же можно считать, что мне повезло: «Лили – еще куда ни шло», – говорят мне. У Пьера Перре[24] была такая песня. «Могло быть и хуже, – слышу я. – Присцилла или Синди, это так вульгарно!» Все равно что проколотые уши или татуировка. Обтягивающая одежда, мини-юбки и тени для век – вульгарно! И вообще цветное – вульгарно!
Я помалкиваю, смотрю и учусь. Steal with pride[25].
С первых же дней я чувствовала себя потерянной. Мы все так себя чувствовали, но я, как мне кажется, – особенно.
Перед началом занятия преподаватель английского спросил, кто уже бывал на языковой стажировке за границей. И сразу же тридцать три руки взмыли вверх. Только я и еще одна девушка сидели, держа руки на коленях и настороженно переглядываясь.
В перерыве я с любопытством, желая понять, что они знают, подхожу к небольшим группам. В одних обсуждают только чужую внешность, ссоры и сплетни. В других говорят о литературе, театре, картинных галереях, концертах и радиопередачах. И ничего из этого я не знаю.
На обед я иду вместе со всеми. Молча слушаю, запоминаю названия книг, о которых они говорят, фильмов, которые они только что посмотрели в кино.
Больше всего в Париже меня удивляет, что мои одноклассники все свое время проводят в кафе и ресторанах. Они заходят туда, не задумываясь, по любому поводу. Как к себе домой. Будто это бесплатно. Похоже, дороги в университетскую столовую они не знают.
Для меня это было в новинку, я не знала, что выбрать, тем более что обычный кофе я не люблю, а чай или капучино стоят втрое дороже. «Э-э-э, эспрессо, пожалуйста. Нет, больше ничего, спасибо».
