— Видимо, ты была слишком добра к ней, матушка, и девчонка распоясалась, — Зарри поджала губы. — Отдала бы ее мне в помощницы, я бы мигом вышколила.
— Это я отвлек Вель. Так что готов предложить тебе свою кандидатуру, дорогая.
— Ты и так в моем распоряжении.
И тут я заметила рыжую макушку в ногах Хронимары. Сердце затрепыхалось, и щеки обожгло морозцем. Неужели мне не показалось… Надо убедиться. Я пошла вперед на негнущихся ногах, как клокер. В ушах стучала кровь, и было непонятно, чего хочется больше: оказаться правой или ошибиться.
Василиса Огнева тоже заметила меня и растерянно заморгала. Мы встретились взглядами и безмолвно сказали друг другу больше, чем за все наши встречи в Змиулане. Грудь сдавила хмельная радость, словно я вновь переживала первый полет. Это была Василиса. Живая, здоровая, а главное родная. Я чуть не бросилась ее обнимать, в последний миг сообразив остановиться.
Девочка была связанной по рукам.
— Что, рада встретить знакомую? — Хронимара усмехнулась, — а ты, ключница?
— Что с Фэшем? Куда вы его дели? — вместо того спросила Василиса.
Вот так да… неужели Столетты захватили двух старших учеников прямо из-под носа учителя? Или он сам отдал… но зачем так открыто лезть на времму.
— Помолчи, голубка, а то клювик мы тебе тоже примотаем. Ты прочла все, что я задала?
— Постаралась, — я прикусила губу, — там сложный язык.
— А ты думала, я тебе эфларский романчик подсунула? Дай-ка свои писульки, — она небрежно пробежалась взглядом по первым страницам, — хм… вижу, перо ты держишь получше стрелы.
Я все не сводила взгляда с Василисы. Бедная… как же ей холодно сидеть на земле в одном легком платье… платье? Она что, попала в руки Хронимары прямо посреди торжественного ужина? Тогда, в самом деле, не мог ли Астрагор передать их с Фэшем в знак какого-нибудь примирения. Я потрясла головой. Идея была бредовая.
— Матушка, я спросила про амбар. Его пообещали натопить, и ночью девочка не замерзнет. Ей принесут парочку одеял. А мальчишку вполне можно положить к нашим ребятам, — Зарри хитро блеснула глазами, — как знать, может они сдружатся?
Я открыла и закрыла рот. Неужто эта мара предложила спровадить Василису в амбар? В холодный, продуваемый ветрами амбар, когда сама пойдет под бок к своему жениху!
— Госпожа… Я бы хотела вашего разрешения приютить Василису у себя. Нам вполне хватит места и не придется топить и сжигать лишние дрова… да и я не спущу с нее глаз. Она не убежит.
Я замолчала и заставила себя посмотреть в глаза Духа. Слабости Столетт не терпела.
— А не шибко ли ты раскомандовалась?
— Полно, матушка. Пускай, Вельга за ней присмотрит, раз сама вызвалась, — улыбка Александра решила дело.
Василиса обустроила себе уголок рядом со мной так, что мы спали почти впритык, делясь теплом друг с другом. Сначала мы боялись говорить и просто молчали. Эйприл с Юстой пытались допытаться у Василисы, правда ли она «та самая старшая ученица Духа» и кто «тот кучерявый симотяга». Но Огнева лишь отмахивалась, щурясь на огонек свечи — устала она за день знатно.
— Высшие силы! Теперь у нас не одна немочь под боком, а еще и эта, — наконец, Эйприл надоело вести допрос, — вас там в Змиулане всех таких подбирают?
— Каких таких? — округлила глаза Юста.
— Таких убогих!
Я сжала Василисе руку, чтобы та смолчала. Она неохотно послушалась. Какое-то время мы с ключницей молчали, но вот за тонкой ширмой послышалось кряхтение, а потом кто-то свистяще засопел. Я услышала, как за окном завывает метель, и поплотнее укуталась в одеяло.
Свеча догорала, даря последние отблески света.
— Ну что…
— Ты как…
Мы замолчали одновременно, так же как и начали говорить. Я усмехнулась и кивнула Василисе — пускай спрашивает первой.
— Ты как здесь оказалась?
— Меня нашли… я очутилась в Драголисе и несколько дней блуждала по нему, пока не столкнулась с Александром. А потом госпожа Хронимара разрешила мне переждать зиму здесь.
— Мы волновались, — Василиса прикусила губу, — никто не знал, куда тебя занесет… Рэт таким мрачным стал.
Сердце словно в хрустальную крошку окунули. Я часто заморгала.
— Как он?
— Ну… мы мало общаемся, сама понимаешь. Но он точно скучает, — Василиса неловко сжала запястье, видимо, не зная, как подбодрить, — вы еще встретитесь, я уверена.
Через окно просочился молочный свет луны, прокравшись по стенам и замерев на наших лежаках. Я вытянула руку, которую тут же покрыл серебристый свет. Мне хотелось выйти и завыть по-волчьи.
— А расскажи про вас… что было, когда вы вернулись… и как вы попали к Столеттам, и, — тут я замолчала, не решаясь продолжить, — мне жаль.
Василиса побледнела, но она поняла меня. Мне жаль, что Николь умерла… Жаль, что ты видела это. Жаль, что моя стрела была причастна… Мне просто жаль.
— Я не виню тебя.
Пожалуй, ничего лучше она сказать не могла. Из сердца словно вынули старую, гнилую занозу, мешающую дышать.
— Спасибо…
Мы улыбнулись друг другу, как еще ни разу не улыбались. Я поняла, что Василиса Огнева мой друг. И под этой луной, над умирающей свечей нам нужно было столько рассказать, что не хватило бы целой ночи. Но мы все равно решили попытаться.
