Мужчина лишь улыбнулся, не спуская пристального взгляда. А я, наконец, поняла, кого же он напоминал все это время.
— Вы были на посвящение в Орден! В той часовне я встретила вас и получила метку.
— Я тоже тебя запомнил. Редко, когда Астрагор отправляет ко мне столь смелых малюток.
Я зарделась, понимая, что мне безбожно льстят. Тогда была гроза, а из моих глаз текло больше слез, чем капель падало на землю.
— Я ревела все посвящение…
— Но все равно шла. Не находишь это наибольшей смелостью?
— Я просто знала, что без метки меня отправят на съедение марам. Вот и все. А где мы?
Вокруг была простая комната, с голыми стенами и одной единственной лампадой. Тут явно никто не жил подолгу.
— Где-то… честно, я не задумывался над местом. Каюсь, но время пока не на нашей стороне.
— Нашей? Вы думаете, у нас с вами одна сторона?
— Я хотел бы верить в это. Или ты предпочтешь сторону своего учителя?
Его взгляд неуловимо заострился. Сторону учителя? Ну уж нет, я пробыла на этой стороне большую часть жизни и едва успела соскочить.
— Я предпочту оставаться вообще подальше от любых сторон.
Родион усмехнулся.
— А где же азарт? Где амбиции, так свойственные молодым?
— Оставлю это тому, кому есть, что терять. У меня этой привилегии нет.
Лампада отбрасывала причудливые тени, и стоило им упасть на стены, как вся комната наполнялась жутким, таинственным флером. Кажется, в такой обстановки плетутся интриги и заговоры, изменяющие ход истории… нет, лучше не думать о таком.
— Я не зря помог тебе вспомнить разговор родителей. Верд сказал одну не очень приятную вещь касательно твоей судьбы… и я с прискорбием вынужден подтвердить ее.
Показалось, что на его руке блеснула стрела, и я отшатнулась назад… Но то был лишь мираж.
— Я не понимаю вас… Хронимара защитит меня. И во сне нельзя навредить.
— У меня и в мыслях не было. А вот твой учитель вполне может свести счеты, когда закончит с моей любезной правнучкой. Видишь, у нас обоих оказывается есть, что терять.
— Вы думаете, — да нет же, это бред, — Астрагору будет до меня дело, когда его план осуществиться?
— Когда его план осуществиться, нам всем не поздоровиться. И от тебя зависит, сможем ли мы изменить «когда» на «если».
Я не выдержала, рассмеявшись. Смех шел из груди, царапался и оседал на губах колотым льдом. Наконец, он сменился кашлем.
— Я простая девчонка. Очнитесь.
— Ты уже изменила историю, Вельга. Изменила, когда решила спасти Геллу Драгоций на туманном озере и сама зашла в воду. Изменила, когда согласилась отследить Николь. Изменила, когда позволила Астрагору убить ее.
— И когда не позволила убить себя в лесу. Договаривайте уж все.
Он кивнул, вызвав в груди жжение. Может, я не великая часовщица, но и разменная монета в игре Духов.
— Говорите все как есть. Раз вам нужно, чтобы я рисковала собой, то сделайте милость: хотя бы не лукавьте.
— А ты и вправду дочь своего отца… с Вердом тоже было сложно. И убедить его показать твой клубок… о-о-о, да проще было убежать от стаи жахов, — момент был не подходящим, но внутри все равно шевельнулась гордость. Впервые кто-то сравнил меня с отцом. — Я был патронажем Николь, а она в свою очередь не рожденной сестрой Василисы из другой параллели. Девочка должна была помочь сделать ей выбор, когда придет время. Но вот оно пришло…
— А сама Василиса не справится?
— Выбор касается ее семьи.
— Я не хотела, чтобы так вышло, — слова будто душили. Вернись домой, последнее напутствие Николь мне. Что оно могло значить?
— Я понимаю. Иначе бы мы разговаривал в другом тоне.
— Что вы от меня хотите?
Вопрос повис в воздухе и потух в печальных глазах мужчины. Он ничего не ответил, но молчание все сделало за него. Стало трудно дышать, и в уголках глаз защипало. Не плачь. Не вздумай. Я отвернулась, но пара капель все равно просочилась, предательски обжигая кожу.
— Думаете, я соглашусь?
— Ты получишь куда больше, чем думаешь.
— Простите, но могли бы солгать лучше.
— Я не лгу хорошеньким девушкам, — у него хватило совести шутить, даже обрекая меня на смерть.
— Мне надо подумать… я не могу так сразу. Нужно время.
— Его нет, Вельга. Василиса уже в Рубиновой комнате. Решайся: либо ты исправишь то, что сотворила твоя стрела, либо увидишь, к чему это приведет.
Он взмахнул рукой, призвав нуль-зеркало. В его глади отразилась незнакомая мне комната, Василиса и ноги сами сделали шаг. Нет. Если я переступлю черту, то вновь окажусь там — откуда так долго бежала. Надо проснуться. Раскрыть глаза и забыть все, как кошмар. Но я сама же понимала — забыть не получится. Родион сказал верно: либо я исправлю собственные ошибки, либо пронесу их тяжесть до конца.
— Скажите… другого выхода нет?
— Ты же умная девушка. Ответь сама.
Я закрыла глаза и шагнула. Пускай все случится быстро и будет напоминать сон. Главное, не переставать верить, будто все происходит не со мной… будто я могу проснуться в любой миг и очутиться на своей соломенной постели.
— Вельга? Как ты…
— Все вопросы к твоему прадеду.
