— Ты еще будешь угрожать мне? Ты? Из-за тебя погибло столько людей… и погибнут.
— Я… что ты несешь?
Вокруг не было никого, кого можно было бы окликнуть… только я и девочка-призрак.
— Мне стоило расправиться с тобой еще там, в лесу. Но не вышло. Ты выжила, а Николь умерла.
— В лесу? — я нахмурилась, — значит, мои догадки были верны… это ты была тем допплером и ты приняла мой облик.
Рука сама потянулась к стреле, и острие взметнулось молнией. Теперь между мной и Геллой блестела полоска холодного металла, словно спасительный огонек маяка вовремя бури.
— Почему ты так ненавидишь меня? Из-за того, что я не смогла спасти тебя? Но я пыталась… ты сама знаешь, что пыталась. Из-за чего?
Гелла не спускала прямого, выжидающего взгляда. Я помнила, как Рок рассказывал, что со временем у духов умерших взгляд тускнеет, становится размытым, словно потекшие краски… но не у нее. И здесь Гелла оказалась особенной.
— Есть люди, которым не следовало рождаться, Вельга. Не по тому, что они плохие или злые, просто их руками совершаются поступки многим хуже, чем эти люди могут себе представить. Ты родилась именно такой. Но теперь, когда Николь больше нет, и в твоей смерти нет нужды… ты просто доживешь свой век, состаришься и потухнешь, как безликая искра от огня.
— Тогда с чего ты явилась?
— Узнать, может в тебе еще и осталось то, что может разгореться.
Мне не понравился ее ответ. От него пахло ладаном, тем самым, которым окуривали хату Аннеты.
— Знаешь, почему твой отец предал Астрагора? — Гелла не дала мне времени на раздумья, — Верд был зодчим, он очень умело читал будущее не только вещей, но и людей. А уж будущее родной дочери для него раскрылось многим раньше твоего непосредственного рождения.
— Я сомневаюсь, что ты могла быть с ним знакома, а значит все твои слова не более чем…
— Это не мои слова. Возьми.
Передо мной прямо из воздуха соткался конверт и хрупкий белый цветок. Сонная лилия. Говорят, их аромат способен утаскивать человека в реки времени, заставляя блуждать по прошлому, будущему и тому, что вовек не случится…
— Не заставляй именинника ждать, Вельга Драгоций.
Я не успела ответить, как Гелла растаяла в морозном воздухе. Остался только плотный конверт, запечатанный незнакомцем. Появилась мысль, оставить его тут, размокать и гнить, но я быстро ее отбросила. Голос шепнул, что под бумагой кроются разгадки тех тайн, что плотно оплели мою судьбу. И нигде более мне их не получить.
Размашистым витиеватым почерком на весь лист было выведено:
«Ответы на многие вопросы мы знаем. Просто забываем их.
Р.Х.О.»
Я дотронулась до инициалов, прокладывая пальцем ленту чернил. Кто автор этих строк? Друг или враг? И есть ли ему дело до меня, или только очередное желание втянуть в мутную паутину… Я еще раз перечитала письмо, столь же краткое, сколь и манящее.
Р.Х.О.
Значит, не Драгоций… и не Столетт…
— Вельга!
Письмо чуть не выпало из рук прямо на рыхлый снег.
— Фух, ну ты и забралась… что это?
— Приказ для управляющего, — я поспешила сунуть конверт за пазуху, — ничего интересного, Юста… как все прошло?
— Представляешь, все свечи погасли… впервые такое вижу, даже госпожа их не зажгла, только потом…
Я вновь упала в раздумья, пока голос Юсты не превратился в далекий шум прибоя. Пальцы жег нежный холод лепестков, и сразу вспомнился другой цветок, попавший в руки. Тогда он принес только беду, а этот…
— … а ты как считаешь?
— …
— Вель! Пойдем-ка домой, и отпусти ты уже… знаю, Аннета тебя пригрела, но ведь такова воля времени. Не печалься…
Кажется, Столетт списала мою задумчивость на смерть наставницы, что впрочем, неудивительно. Вдруг стало так совестно, словно над ухом раздался стук спиц и старческий, вымученный кашель.
— Для каждого из нас — свое время, — сами прошептали губы, — пойдем отсюда.
В хату я так и не зашла.
В темноте лилия казалась жемчужиной, поднятой со дна. Я держала ее на ладони, не решаясь приблизить к лицу. За перегородкой сопели девочки, и из леса слышался волчий вой охотящейся стаи. Эти звуки стали почти родными.
— Решайся, — прошептала я. Надо либо вдохнуть сладкий аромат полной грудью, либо растоптать цветок сапогом.
Если ты растопчешь его, то никогда не узнаешь, кто ждал тебя…
А так ли мне надо знать это…
И прожить всю жизнь в глуши?
Я перевернулась на бок, не зная, что ответить себе же…
Лучше в глуши, чем в могиле.
Тогда спи дальше…
И тут я рывком приблизилась к раскрытому цветку, погружаясь в пленительный, манящий мир чужих грез… если во мне и есть что-то от Драгоциев, то именно сейчас этому не мешало бы проснуться.
Или не проснусь уже я.
========== Глава 27. Цена твоих решений ==========
“Тот, кто говорит, что в этом мире никто никому ничего не должен - ошибается. Мы должны. В первую очередь самим себе: завершить путь так, чтобы баланс сошелся и не осталось места сомнениям”
Из книги “Ни о чем не жалеть” Леорхарта из Эфлары, первого черноключника.
