— Не забывай с ними еще одна леди. И она та еще… — последнее слово Драгоций произнес одними губами, но его все поняли и согласно усмехнулись. Даже Огнева.
— Эй, вы думаете, этот огонек вас спрячет? — кажется, голос принадлежал Феликсу, но из-за громкого треска определить было сложно. — Эй, пташка, ты там живая? Надеюсь, что да… ведь мы еще толком не повеселились с тобой.
Я заставила себя сцепить зубы и не скривиться. Хотя внутри все стянулось в липкий холодный студень — мне было очень страшно остаться с этими людьми один на один. Да я кожей чувствовала, что тогда меня просто разорвут на части.
Рэт поймал мой взгляд и одними губами послал Феликса в болото к маре.
— Огнева, действуй по второму плану. Эртур, не меняй тактику, а ты, — Драгоций кивнул в сторону младшего, — прикрой мне спину. Мы тоже знакомы с темным часодейством.
— Но это же… запрещено, — тихо пискнула Василиса.
— Беги и напиши жалобу в РадоСвет. А они пока пустят с тебя кожу лоскутами.
Больше никто спорить не стал. На конце стрелы Рэта задрожало что-то черное, пахнущее растопленным сахаром и трясиной. Я узнала в этом «сладкое удушье» только когда эфер уже пролетел мимо, исчезая за пламенем.
Раздался какой-то хлюпующий звук. Так бьется дичь в силках. А потом Рок объявил о выбывании Ульфара. На лицах мальчишек растопилась звериная, жесткая усмешка, жаждущая чужой крови.
Мы с Василисой боязливо переглянулись. Нам обеим стало не по себе.
После того эфера все берега были окончательно потеряны. Битва превратилась в какое-то месиво из самых дрянных и мерзких эфером, которые только могли изучаться на старшем круге. Всем уже было плевать на разорванную одежду, перепачканные руки и потные спины, осталось только одно желание — вырвать чужую глотку.
В воздухе запахло гарью и еще каким-то запахом… не знаю, что это было, но меня чуть не вывернуло. В сантиметрах тридцати в землю ударилась шипящая кислотная змея. Она тут же сгруппировалась и попыталась кинуться прямо в лицо, но я успела подпалить ей брюхо. А потом откинула извивающее тельце в огненную стену.
Но мой триумф стоил дорого.
— ЗУД! — тонкий девчачий голос врезался прямо в уши, заползая под скальп.
Секунду я ничего не чувствовала, а потом мне показалось, что в рот попал кусок битого стекла. Тогда был первый раз, когда кто-то использовал на мне запрещенное часодейство… и он крепко остался в моей памяти. Я взвилась, завертевшись по поляне волчком. Горло наполнило что-то теплое и вязкое. Это оказалась какая-то слипшаяся пена цвета клубничного зефира. Я с кашлем стала выдавливать ее, боясь, что вместе с ней на траву попадают и зубы.
Наверное, хорошо, что за всем этим мне было невидно, как Маришка Резникова пожирает меня взглядом. И как брезгливо кривятся ее губы. Иначе бы я бросила флаг и попыталась оторвать ей волосы. Или снести голову крылом.
Но тут девчонку хорошо так крутануло в воздухе, протащив по траве, как тряпичную куклу. Она завизжала, а потом ее бросило прямо в шипящий черный костер.
Все примолкли, и на секунду битва стихла.
Дир было бросился к Резниковой, но Феликс жестко толкнул его назад. Его вытянутое лицо исказилось чем-то до сели мною невиданным.
Я уставилась на вопящую девицу, которая прилетела чуть ли не мне в ноги. Из меня все еще текла стремная пена, да и вообще я выглядела так, словно меня час жевал огнеящер. Но Маришка с лихорадочно трясущимися губами, загнанным взглядом и сведенной судорогой челюстью была куда краше.
Я от души сплюнула кусок розового дерьма ей в разорванный вырез.
Она подняла на меня взгляд. Секунду мы просто тихо ненавидели друг друга, а потом от души постарались выцарапать глаза. Мне повезло — у меня в руках была зажата метровая толстая палка. А у эфларки из оружия были лишь длинные острые ногти.
И эта мара постаралась пустить их в мою жуткую ссадину на лице. За это я дала ей пару раз по белобрысой башке. У нее посерело в глазах. Я хотела стукнуть еще раз, но Рок приказал остановиться.
— Выбыла Маришка. Вас теперь трое на трое.
Часы показывали, что нам осталось минут двадцать. И клянусь, за эти двадцать минут мы как будто и вовсе забыли, что несколько лет жили под одной крышей единой семьей.
— Я кожу с тебя сдеру! — Дир, раздув ноздри, плевался слюной в мою сторону. — Безумная мара!
— Это я подсек эфларку, — Рэт развязано усмехнулся, поигрывая стрелой, — и я протащил ее через все поле. Так что начни с меня, идиот.
Я вдруг осознала, что никогда не воспринимала Рэта, как старшего ученика и не думала о том, что он такого делал на личных занятиях с Астрагором. Теперь, смотря на рытвины в земле, вспоминая истошный визг, я поняла, что зря.
Все Драгоции слегка повернутые. И рано или поздно это безумие растворяется в нас, как кусочек сахара в горячем чае.
— Вель! — что-то толкнуло меня в спину.
Я упала, откатившись на пару метров. Мне свело коленку, и ребра садануло о мелкий камень. А рядом Василиса Огнева отбивалась от стаи клыкастых летучих мышей. Мелкие бестии пытались выцарапать ей глаза, кусали руки и рвали одежду. Я ничего этого не видела, так как ничком валялась на земле, выравнивая дыхание.
