— Я все помню, Вель. Я чувствовал все, что чувствовал он, видел, слышал и делал. Мне казалось, что это никогда не кончится. Время, ты как? Тебе больно? — он попытался выпутаться и заглянуть мне в лицо, но я не дала. Не уверена, что выгляжу лучше и не стоит ему переживать еще и из-за этого.
— Смотри наверх, видишь, сколько звезд глядят на нас оттуда? Когда-то я думала, что если очень сильно захотеть, можно добраться до них. Конечно, пришлось бы долго лететь, поднимаясь все выше и выше, крылья бы очень устали, а тело покрылось инеем. Но когда ты веришь, что цель достижима, путь к ней уже не так страшен. Помню, моя мама, услышав это, отвела меня ночью к пруду и сказала, что вот они, мои звезды. Я побежала в воду, где отражалось небо, но единственное, что ждало меня там, было холод и пиявки. Иногда мы мечтаем о звездах, а получаем холод и пиявок. Но все равно продолжаем засматриваться в небо.
Мы помолчали, каждый думая о своем. Вся накопленная усталость легла на плечи железной мантией, и нестерпимо захотелось заснуть прямо здесь, в лесу у горящего костра.
— Мы найдем ее. Клянусь, больше она не навредит тебе, — в голосе Рэта послышались интонации учителя, — она заплатит. В следующий раз я не дам им обдурить меня.
— Им? С ней был кто-то еще?
— Ее защитила другая эррантия, принявшая вид девочки. Мне кажется, она была твоей знакомой, — Драгоций мрачно усмехнулся. — Ей бы я тоже с удовольствием свернул шею.
— Значит, это правда, что Николь… навредила тебе? –не хотелось верить, что эта малышка способна на такое. До сих пор она казалась мне существом, лишенным жестокости и коварства. Но, наверное, я ее просто плохо знала.
— Будь аккуратна с той травой, что получила от нее. А еще лучше отдай ее учителю, — хмуро посоветовал Рэт, — проклятье, ненавижу васильки.
— Да уж, теперь будешь от них шарахаться, — у меня нашлись силы на улыбку, — что же этот лес так не любит нас? Что не поход, то катастрофа.
Рэт вымученно усмехнулся, а потом все же развернулся ко мне. Я вздрогнула под его пронзительным взглядом. Впервые в нем было столько смятения и тоски. Видимо, воспоминания об этой ночи будут еще долго терзать его.
— Зачем ты искала меня? Я же предупредил, что это ловушка.
— Я догадалась обо всем, это правда, — Рэт рвано вздохнул на этих словах, — и вообще, может ты хотел покусать Феликса? Тогда прости, что вмешалась. Но боюсь, он бы в ответ смял тебя под копытами. А потом весь замок бы шарахался от тебя. Если бы ты вернулся туда, конечно.
— Астрагор учил нас, что нельзя возносить интересы других выше своих. А ты обжигаешься на этом и все равно лезешь, — в его голосе зазвучала непривычная теплота.
— Я так делаю для очень узкого круга… И никогда не жалею.
— Все надеешься долететь до звезд? — Драгоций странно повел рукой, будто хотел прикоснуться ко мне, но в последний момент передумал. Мне стало смешно, захотелось обнять его лицо ладонями и крикнуть, что уже все кончилось.
— Или найти лужу, из которой уже не выплыть, — я сама взяла его за руку и крепко сжала, как в тот раз, когда мы сидели у костра и ждали Огневу.
Рэт неуверенно улыбнулся, так не похожий на себя обычного, а потом опустил взгляд. На его коленях возник часолист в темно-коричневой толстой обложке с хитрым теснением.
— Я не знаю, какие слова извинений подобрать… У меня не очень много опыта в подобном, — я фыркнула, — зато знаю, что такое невозможно забыть. Помнишь, я поймал огнежара в Драголисе? Теперь он твой. Он похож на звезду, во всяком случае, света от него многим больше.
Мне в руки приземлился хрустальный шар, выплывший из хранилища часолиста. Он завис над коленями, а внутри со сложенными крыльями сидел огнежар. Он уже не бился о стенки и не клевал холодный панцирь клетки. Но его глаза жадно всмотрелись в мое лицо, словно птица пыталась заговорить.
— В детстве я мечтала о таком питомце, — пальцы коснулись гладкого стекла, открыв серебряный замочек. — Но потом поняла, что светит он слишком ярко, а поет только о небе.
Рэт склонил голову, наблюдая, как я бережно сжала трепещущееся тельце и достала его из шара. Наши лица озарились голубым сиянием, как будто мы действительно поймали звезду.
— Хочешь вернуть его лесу? — Рэт завороженно накрыл мои ладони своими, тоже ощутив жар маленькой птички. Его рука была больше моей и могла спокойно закрыть ее целиком. Огнежар тихо запищал, но клеваться не стал.
— Может, это вернет нам его благосклонность.
Наши пальцы разжались, и птица стрелой взмыла вверх. Ее крылья жадно загребали воздух, а головка гордо задралась. Огнежар завис над нами и тоненько запел. Мы затаили дыхание, ловя его трель. Это было прекраснее любой скрипки или флейты, что когда-либо звучала при мне. И вряд ли что-то вообще могло сравниться с этой песнью, ведь посвятили ее свободе. Я мельком глянула на Рэта и заметила, как завороженно он внимает каждому звуку.
Но вот наша пташка улетела в ночной лес, в свой дом, искать родное гнездо. В небе словно стало меньше звезд, так потемнело вокруг после ее отлета. Магия ушла.
— Скоро здесь будет Рок, я связался с ним и сказал, где нас искать.
