— Потом, все потом, — отмахнулся я. — Твои братки дадут мне покурить?
Опять тьма за окном. Почему-то я вспомнил вагоны метро, за окнами которых бежит темнота тоннелей. Но я ехал не в метро и за окном бежала темнота ночной субарктики. Черное «Собрание» драло глотку, как спирт, но я уже привык к таким крепким сигаретам. Веня с непривычки чуть морщился.
— Мне дадут выйти в Энгозеро? — спросил я.
— Вероятно, — растерянно ответил бывший друг. — Я не знаю. Нам велено вернуть тебя в Москву.
— Что-о-о? Нет, это недопустимо! В Москву вы меня вернете только в пластиковом мешке и никак иначе. Так что думай, как твоих дуболомов убедить отпустить меня.
— Виталик, — тихо сказал Веня, — а можно с тобой?
— Вот это поворот! — ухмыльнулся я. — Наверное, нет. Но я буду тебе признателен, если ты мне поможешь… Кстати, у этих типов ксивы ФСБ?
— Я не в курсе, — пожал плечами он и потушил недокуренную сигарету. — У нас машина в Беломорске осталась. Меня как-то не посвящали в детали плана твоего возвращения. Просто попросили тебя убедить вернуться.
— Какой гуманизм! — цокнул я языком. — Сейчас растрогаюсь и расплачусь! Но ты меня не убедил, да-а-а.
«Арктика» подходила к Энгозеро. Я оделся и держал сумку на плече. Веня и оба его спутника смотрели на меня внимательно, слово ожидали что я сейчас выпрыгну в окно. Бедный Виталик номер два спрятался на верхней полке и осторожно смотрел вниз, так как до него дошло что в вагоне происходит что-то нездоровое.
Итак, сейчас я ступлю за заледенелую платформу, вдохну ледяной воздух и что-нибудь придумаю. Я не могу отступать, будучи в двух шагах от того места, куда указывало Пятнышко.
Над головой была ледяная бездна. Яркие и крупные северные звезды казались драгоценными алмазами, примерзшими к черной глади. Их холодный свет дрожал вместе с выдыхаемым паром. Волосы в носу моментально смерзлись в сталактиты и стало сложно дышать. Я натянул воротник свитера на рот и начал дышать ртом, ощущая как влага моментально замерзает на нитях. Да, в Москве тоже иногда бывали суровые холода. И в такую погоду хотелось только сидеть дома, зябко кутаться в плед, пить кофе и смотреть кто в интернете не прав сегодня. Но я был далеко от дома. Там, где такие холода обыденность. И это еще не крайний север. Думаю что в Мурманске, Тикси и прочих оазисах цивилизации среди тундры условия еще хуже. Оставалось лишь радоваться, что я родился и живу в Москве. Пусть на меня не обижаются аборигены, но я бы ни за какие коврижки не хотел бы жить на севере.
Поезд тяжело лязгнул колесами и начал потихоньку набирать ход. Мы остались в Энгозеро. Вокруг была лишь пустынная станция, которая не особо людна и днем, как мне показалось. На столбах и какой-то пристанционной пристройке ярко светили прожекторы. Дальше зданий станции ничего не было видно, но где-то тут должен был быть поселок. Возле меня стояли два безымянных здоровяка и Веня. О, как же мне хотелось дать Вениамину Масягину по роже! Разбить его маленький аккуратный носик в кровь. Аж рука сжалась в кулак. Веня нагло пялился на меня из-под капюшона пуховика, а в его озорных глазах отражался свет прожекторов. Меня это немного напрягло. Не то чувствует что я ему хочу разбить лицо, не то что-то хочет сказать.
Но потом он повернулся к одному из шкафчиков и спросил:
— Какие планы, шеф?
— А, сейчас вызовем машину. Переночуем в гостинице, а утром машина придет и поедем в Петрозаводск. Там нас встретят, — довольно приятным спокойным голосом ответил тот. — Отлично, вызываем тогда! — кивнул дримволкер.
И опять Веня уставился на меня. Я лениво достал пачку сигарет, поудобнее взял сумку, стянул воротник со рта и закурил. Сигаретный дым смешивался с паром идущим изо рта. Здоровяк достал сотовый телефон, стянул перчатку с руки, набрал какой-то номер и отошел чуть в сторонку. Веня словно что-то хотел сказать мне! Он беззвучно шевелил губами, а в глазах была легкая тревога. Он хотел чтобы я бежал! Второй громила стоял ко мне боком, совершенно расслабленный, и смотрел как его товарищ говорит по телефону.
Я никогда не любил и не умел драться, как я уже говорил. Всякие школьные разборки я решал ударом коленом по яйцам. Да, пусть «не честно», пусть «по-бабски», но зато я побеждал. Я не благородный рыцарь на ристалище, а на войне все средства хороши. Ведь ясно, что если я просто рванусь бежать, то они, проводящие все свободное время в спортзалах, догонят курящего доходягу быстро. Ударить ему в пах, а потом бежать? Стоит боком, да и одет в дубленку — удар смажется. Остается только выпустить злость, адресованную Вениамину, на этого парня.