— Почему ты не призналась нам, что видела Клеменси? — Альбус жестко взял ее за подбородок, машинально нырнув в воспоминания. Вскоре, едва он отбросил шелуху последних дней, ему представились другие картинки: зимний вечер, узкая, кривая, грязная улочка — то, что было видно Нэнси из окна единственной комнаты в их квартирке. Кровать, где спят все пятеро детей, в том числе старший брат Нэнси и она сама; вместо одеяла — засаленное тряпье. Жуткий закопченный чайник кипит в камине; в дверь стучат. Нэнси, огрызнувшись в ответ возящейся у очага измотанной женщине в замызганном фартуке, идет открывать. А на пороге — кашляющая, трясущаяся в ознобе Клеменси.
Потом она же сидит на грубой табуретке, а Нэнси, чуть раскачиваясь, ходит вокруг. Женщина в фартуке и парень с худым длинным лицом, сидя в отдалении, смотрят неодобрительно, но молчат.
— В общем, так, — выплевывает Нэнси. — Жрать нечего. У самих на ужин по куску хлеба. Вот перечного зелья я тебе дам — мне не надо, чтобы ты тут больная валялась, своей заразы полно. Ляжешь с нами со всеми, уберемся. Заодно и теплее будет. Накроемся твоей накидкой ради такого случая, она уж почище нашего одеяла будет.
Клеменси с трудом кивает. Следующее воспоминание — Нэнси вдет бледную, вялую Клеменси через толпу по каким-то закопченным улицам. Наконец останавливается.
— Вокзал направо, за углом. Про платье и деньги не обессудь: сама понимаешь, даром тебя пускай мне совсем ни к чему. Давай, иди. Пирожков лучше не покупай, а то не доедешь до дома. Продавщицы все тифозные, хоть и не болеют.
Клеменси, пошатываясь, идет вперед. Потом Нэнси, уже у себя дома, пересчитывает галеоны — к ее досаде, их всего четыре — и примеряет голубое платье в мелкую оборку (лучшее платье Клеменси, насколько помнил Альбус). Оно оказывается узко в груди, и Нэнси, недолго думая, распарывает его…
Альбус вынырнул. Девочка, растирая висок, наблюдала за ним, и ее лицо не выражало ничего, кроме любопытства. Он невольно вздрогнул.
— Я все знаю, — медленно проговорил Альбус. — Про галеоны, про платье, даже про то, как вы устраивались на ночь. Один только вопрос: почему ты нам ничего не рассказала?
Нэнси поиграла карандашом.
— Да так… Приятно было посмотреть, как все вы мечетесь. Как ты мечешься.
— Почему? — не понял Альбус. — За что ты на меня злишься?
— За что? — протянула Нэнси, ожесточенно вертя карандаш. — Ну, допустим, я влюблена в тебя, а ты не обращаешь на меня внимания. Логично мне мечтать, чтобы ты помучился, правда?
— Влюблена? — опешил Альбус. — Правда, что ли?
Прежде чем он решил, что с этим делать, Нэнси рассмеялась.
— Конечно, нет, Дамби. Ты не в моем вкусе. Мне не по нутру те, кто предпочитает слизеринок. Потому я и молчала — чтобы тебя наказать.
— Что ты за человек… — вздохнул Альбус, вставая.
— Обычный человек, Дамби. Обычный. Хотя, где тебе понять…
http://www.youtube.com/watch?v=SGpbnZAlVVA
========== Глава 46. Дуэли и сонеты ==========
Альбус, сидя в углу, оглядывал собравшихся. Лица у людей, столпившихся под дощатым потолком домишки где-то между задворками Косого и Лютного переулков, были довольно разнообразны: юные и немолодые, холеные и покрытые шрамами, горящие нетерпением и мрачно-спокойные. Но кое-что объединяло их: предвкушение опасной, а может, и кровавой забавы, которая вот-вот начнется.
«Кто же из них — мой соперник?» — гадал Альбус, вглядываясь пристальнее. Может, вот этот мальчишка чуть постарше него самого — бледный, волнующийся, явно тоже попавший сюда впервые? Об такого даже жаль пачкать руки. Или вон тот — светловолосый, с пустыми бесцветными глазами и жестоким ртом? Опытный, кажется, боец, и точно беспощадный. Но пощада Альбусу и не нужна — ему нужна победа.
Собственно, он давно мечтал побывать на турнире, а сейчас прибавилась и нужда. Во-первых, мать пожаловалась Аберфорту, что у нее почти совсем не осталось денег — зелья у нее редко кто заказывал. Во-вторых, профессор Кей, которому ребята рассказали о случившемся с Клеменси, сказал, что будет заниматься с ней, чтобы в дальнейшем она могла сдать СОВ и ЖАБА экстерном — в конце концов, колдовать ее не лишали права. Однако ей нужна была новая палочка. Ну и наконец, очень хотелось сводить куда-нибудь Камиллу, устроить ей настоящий праздник — от всей души. Итак, Альбус аппарировал в Косой переулок, добрался до Лютного, наудачу пошел за двумя субъектами подозрительной наружности — и оказалось, они шли именно в подпольный дуэльный клуб. Один, худосочный, с крысиным хвостиком грязных волос, шмыгнул куда-то в сторону, но другой — тот самый нервный мальчишка — сел на скамейку, где ждали начала турнира бойцы. Альбус подсел туда же, на всякий случай скрыв лицо под маской. Некоторые из присутствующих также были в масках, так что на него никто не обратил внимания. Палочку он решил использовать краденую — на всякий случай, мало ли, чем окончится бой.
Человек с крысиным хвостиком взбежал на помост, окинул зал странным взглядом: одновременно хищным и вороватым. «Он нас оценивает, — понял Альбус.— Гадает, кто рискнет первым. Хм, а почему бы и нет?»
