Когда мы наконец добрались до плотины, расположенной выше по течению реки, охотник сказал:
— Нынче летом здесь создалась угроза прорыва. Ондатры так изрыли плотину своими ходами, что, когда река прибывала, просачивалась вода. Местное Управление водными путями сообщения, мостами и плотинами вынуждено было направить сюда специальные тяжелые машины, чтобы они утрамбовали плотину.
Я внимательно слушал его объяснения, а про себя думал: что-то не то. Ходы такие прочные, что не обваливаются. Им даже понадобились тяжелые машины, чтобы утрамбовать плотину. Но я промолчал, не хотелось мне осчастливливать дискуссией репортера, который явно пропустил все мимо ушей, хотя я вполне мог бы втянуть старого охотника в спор.
Мы продолжили свой путь вдоль реки, мимо прибрежных плакучих ив. Я давно уже потерял из виду две темные парящие точки, некоторое время сопровождавшие нас, но на одном из поворотов реки заметил утку-гоголя, плывшую вперед в полном одиночестве, совершенно нехарактерном для этих птиц. Иногда она ныряла с той неподражаемой естественной грацией, которой могла бы позавидовать даже поганка.
Немного погодя мы увидали и двух поганок. На мгновение охотник остановился, указывая на них. Я улыбнулся, когда он сказал:
— Вот и эти.
— Кто? — спросил репортер.
— Поганки, — ответил охотник.
— Что за звери такие? — проявил любознательность репортер.
— Малые чомги. Вот они плывут.
— Где же? — переспросил репортер, и охотник показал ему пальцем на воду. Поганки нырнули, и репортер сказал: — Ничего не вижу.
Мы снова пошли вперед. Плотина выросла перед нами как-то сразу, а за ней мы увидали озеро, окаймленное лугами и кромкой леса. Второй раз за сегодняшний день небо просветлело, но только на миг, ведь сумерки неминуемо ширились и солнце последним усилием вырвалось из облачной пены, чтобы потом вновь утонуть в ней. Когда мы поднялись на плотину, до меня донесся одинокий призывный клич кроншнепа, и неожиданно пятеро их взметнулось ввысь у самой кромки сиреневого леса. Взлетели они не все разом, а друг за другом, словно выдерживая дистанцию. Поэтому, когда первый уже поднялся над верхушками деревьев, последний только раскинул крылья для полета.
— Взгляните, — сказал охотник, — года два назад эта плотина прорвалась, так как ее подрыли ондатры. Это единственная в округе плотина, за состоянием которой не следит провинциальное Управление водными путями сообщения. Но как только здесь случился прорыв, они проявили оперативность и приехали для устранения аварии. Вот для того, чтобы продемонстрировать, каким местом мы в Нидерландах иной раз думаем, я и привел вас сюда, ведь не показать вам все это было бы преступлением. Чтобы предупредить новые попытки ондатр подрыть плотину, они облицевали ее камнем на тридцать сантиметров выше уровня воды и на сорок сантиметров вглубь. Надеюсь, вы сами видите, какой это идиотизм — рано или поздно ондатры снова ее пророют. Но ведь пока до этого дойдет, чиновники, заседающие во всевозможных советах и комиссиях, твердо уверятся, что такой каменный берег есть самое эффективное средство для защиты плотин от ондатр, и начнут повсюду лепить эти каменные берега, даже и после того, как первые ондатры пророют-таки снова здешнюю плотину. Но прежде, чем эта весть доберется до советов и комиссий, ондатры успеют уже раз тридцать принести потомство, а от зеленых камышовых берегов следа не останется.
Он замолчал, мрачно глядя на противоположную сторону озерка, которое беззлобно ломало одну за одной волны о каменную облицовку. Чуть дальше вдоль берега вода стелилась зеркальной гладью и незаметно переходила в луг, откуда тысячи черных лысух настороженно следили за нами. Когда мы спустились по каменному берегу, они дружно развернулись и побежали прочь. Было нечто незабываемое в этом зрелище, в том, как внезапно исчезли все белые клювы, и птицы, покрытые черным оперением, стали ровно и даже достойно удаляться от нас, хотя в этом не было необходимости, поскольку, спустившись к воде, мы остановились, провожая лысух взглядом. И так же внезапно, как пустились прочь, лысухи обернулись к нам своими белыми клювами и замерли на месте. Из сумеречной пелены вновь вынырнуло солнце, лучиком света оно погладило птиц и опять оттолкнуло их в темноту, из которой на краткий миг выхватило и нас.
Репортер встал сзади, ввинтил между нами свои микрофоны и зашептал: «Продолжайте», но старый охотник прижал палец к губам, а потом слегка отвел его от губ, показывая на лысух.
