Постоянная ориентация 'т Харта на эти два тематических центра определяет и жанровую специфику его произведений: рассказы, центральной фигурой которых является писатель-биолог, нередко тяготеют к жанру эссе; воспоминания о юношеских годах в зависимости от масштабности задачи — психологического портрета либо карандашного наброска — реализуются в кропотливо-исследовательских романах или новеллах, отличающихся емкой лаконичностью. Тематическое разграничение творчества 'т Харта, хотя и видимое, что называется, невооруженным глазом, все-таки условно, ибо прозаик равно далек и от натурализма, и от бытописательства. Рассказы, где фигурируют любимые 'т-хартовские рыбки-колюшки (им посвящен не один его научный труд, в том числе и диссертация), сарычи, кроншнепы, ондатры, белые мыши и прочая живность, зачастую ярче и наглядней характеризуют людей, чем те, где непосредственным предметом исследования становятся «изначальные истины человеческого существования», изучение которых Маартен 'т Харт вслед за Фолкнером, своим высочайшим авторитетом, делает краеугольным камнем творчества. И наоборот, природный элемент всегда сопутствует романам- и рассказам-воспоминаниям как полноправный художественный образ 'т-хартовских произведений. Перегласовка и перекличка среды внутренней и среды внешней являются узловым моментом в понимании творчества писателя, его нравственно-философской концепции, корнями уходящей в его жизненный опыт и профессиональные занятия биологией.
Банальна, но справедлива истина, что больше всего об авторе говорят его произведения. В самом деле, о Маартене 'т Харте его книги расскажут подробнее любого биографического очерка. Из романов «Камни для ушастой совы» (1970), «У меня есть соратник» (1973), «Полет кроншнепов» (1978), «Собеседники» (1979), «Принцесса сна» (1980), из сборников рассказов «Веселый народец» (1974), «Мамонт в воскресенье» (1977), «Субботние голубятники» (1981) и других даже нелюбопытный читатель узнает, что Маартен 'т Харт родился голодной военной осенью 1944 года в ортодоксальной кальвинистской семье, проживавшей тогда в городишке Мааслёйсе — том самом «клочке земли величиной с почтовую марку», ставшем впоследствии, по примеру фолкнеровской Йокнапатофы, местом действия многих 'т-хартовских произведений. Долгое время и после войны семейство могильщика Паула 'т Харта едва сводило концы с концами. Правда, из мааслёйских кальвинистов мало кто сетовал на бедность, ведь, по старой голландской поговорке, «кальвинист работает не затем, чтобы разбогатеть, а затем, чтобы заслужить местечко в раю». Реформаты, образующие наиболее фанатичную и радикальную ветвь протестантизма, издавна придерживались крайней аскезы во всем: и в хлебе насущном, и в радостях духовных. В последних они стойко отказывали себе и на памяти Маартена 'т Харта: не ходили ни в кино, ни в театр, ни на музыкальные концерты — словом, никуда, кроме своей реформатской церкви, даже на фоне строгих протестантских храмов поражавшей скудостью или полным отсутствием всякого церковного убранства. Дважды в день «старина Пау» зачитывал детям по двадцать стихов из домашней Библии и — по воспоминаниям старшего сына, будущего писателя, — если глава заканчивалась, скажем, на восемнадцатом стихе, дважды зачитывал последние два. На биологический факультет Лейденского университета Паул 'т Харт отпустил сына Маартена исключительно ради того, чтобы тот «научно» опроверг дарвиновское эволюционное учение.
