Студент 'т Харт несколько лет прожил в деревушке под Лейденом у дяди, которого впоследствии не раз выводил в образе художника-самоучки и изобретателя вечного двигателя. Зимой его комнатенка не отапливалась, и температура падала иногда до минус двенадцати градусов, но начинающий биолог с непритязательностью истинного кальвиниста неудобств не замечал, отдавая все свободное время чтению. Читал он запоем и на первых порах без разбора, поскольку на восемнадцатом году жизни сделал «ужасающее открытие, что, оказывается, существует и литература нехристианская, даже более того — антихристианская». Постепенно оформились духовные ориентиры: Ч. Диккенс, Т. Манн, И. С. Тургенев, У. Фолкнер. Несомненное первенство с точки зрения духовного наставничества М. 'т Харт отдает Томасу Манну, разделяя его взгляд на религию как на парализующую разум форму нравственной дискриминации человека. Окончательный разрыв с религией будущий писатель сравнил с освобождением: «Будто болезнь меня оставила. Я стал лучше. Мне думается, серьезно я начал писать именно тогда, стараясь объяснить самому себе, почему не мог оставаться таким, как прежде». Работая над диссертацией о поведении колюшек, Маартен 'т Харт написал два романа — «Камни для ушастой совы» и «У меня есть соратник», с трудом изданные и практически не замеченные ни критикой, ни читателем. Параллельно с ними он начал роман, который вопреки собственному «молниеносному» стилю работы писал семь лет. В 1978 году, после долгих мытарств по издательствам, на прилавках книжных магазинов появился «Полет кроншнепов», буквально в одночасье сделавший имя Маартена 'т Харта известным каждому читающему голландцу. Успех романа, рассказывавшего о молодом человеке из кальвинистской семьи, необычен: за четыре года было распродано более 300 000 экземпляров книги — цифра, повергшая в изумление издательский мир Нидерландов.
Наверное, советскому читателю, для которого атеизм стал само собой разумеющимся явлением, трудно вообразить, сколь цепки бывают путы религиозных традиций и сколь сильна инерция воспитания в кальвинистских семьях, в той среде, что стала объектом пристального изучения Маартена 'т Харта. Любопытен факт, что нидерландские кальвинисты с характерным для всех кальвинистов стремлением к отмежеванию пытались создать, наряду с собственными школами, и собственно-кальвинистскую литературу. Такая попытка, в частности, была предпринята в 30-е годы нашего столетия, когда группа молодых писателей-кальвинистов объединилась вокруг журнала с символическим названием «Пути наверх». Среди них были и неплохие писатели, некоторые имена, как, например, Анне де Фриз, даже остались в истории нидерландской литературы. Но в целом попытка оказалась неудачной, ибо большинство произведений кальвинистских писателей сводилось к нудным моралитэ и слезливому чтиву.
Кальвинистам удалось, однако же, заиметь собственную литературу, но только в 60 — 70-е годы, когда ряд молодых писателей стали писать… против кальвинизма. Именно в это время в нидерландскую литературу буквально ворвались несколько начинающих прозаиков, подобно М. 'т Харту выросших в кальвинистских семьях и сделавших антикальвинизм центральной темой своего творчества. Пожалуй, только из произведений более старшего по возрасту Яна Волкерса и почти ровесников 'т Харта М. Бисхёвела и Я. Сибелинка читающая нидерландская публика узнала о том, сколько истово верующих реформатов прямо-таки средневековой закваски проживает ныне в стране, о том, как силен гнет традиций в кальвинистских общинах и как актуальна в наши дни тема антикальвинизма. О ее актуальности говорит и общественный резонанс, который вызывает каждое новое произведение «экс-кальвинистов», хотя часто они выступают как писатели узко-личной проблематики. Говорят об этом и прямо-таки баснословные для Нидерландов тиражи их книг, позволившие одному из критиков сострить: «Кальвинистов у нас всего лишь шесть процентов населения, но тот, кто посетит книжный магазин, может подумать, что их по меньшей мере все восемь миллионов». Популярность писателей-антикальвинистов ощущается как явление закономерное, и Маартен 'т Харт объясняет причины их успеха следующим образом: «Мне кажется, антикальвинистские писатели сумели уловить то особое, что присуще истинно голландской душе. Они рассказывают о голландской глубинке, о которой в Амстердаме не имеют представления. Они вышли из маленьких городков, где постоянно нужно бороться, чтобы удержаться на плаву, и воспитывались под гнетом вековой жесткой морали. В Амстердаме смотрят на кальвинизм как на элемент фольклора, нечто характерное для глубокой старины. В действительности же многие сотни тысяч людей и поныне сражаются с религией и поэтому узнают себя в книгах экс-кальвинистов».
