В этом высказывании Маартен 'т Харт не упоминает еще об одной, вероятно, самой главной причине актуальности собственного творчества и творчества своих единомышленников. «Сражаться с религией» в их понимании — это не только и не столько сражаться с кальвинизмом как наиболее ортодоксальной ветвью протестантизма. Религия для них скорее является средоточием всего антигуманного: догматизма, формализма, ограниченности, невежества, ханжества и лицемерия. Причем, что касается Маартена 'т Харта, он не склонен рассматривать эти негативные стороны человеческой природы как извечно ей присущие. Быть может, благодаря специфике своей первой профессии острый наблюдатель и реалист, в своем творчестве он прочно опирается на современную действительность, в ней находит причины нравственных недугов западного общества. Антитеза «природа — кальвинизм», ставшая контрапунктом 'т-хартовских произведений, глубоко коренится в окружающей писателя жизни: с поразительным чутьем уловил он суть проблемы, одной из самых тревожных в послевоенной истории Западной Европы. Варварское разорение природной среды, беспринципное игнорирование ее законов капиталистическими монополиями превращается и в политическую, и в нравственную проблему, ибо бездушными механизмами «ядерного века» управляют все те же люди, и Маартен 'т Харт, не желая валить с больной головы на здоровую, называет вещи своими именами. Апеллируя к природе, писатель не отворачивается от человека, а, наоборот, всем своим творчеством утверждает его ответственность перед природой. К ответственности он призывает прежде всего современного западного буржуа, зачастую маскирующего неустанную заботу о пресловутом «уровне жизни» демагогической фразой о необходимости защиты окружающей среды. В кальвинизме же, тем более кальвинизме провинциального городка, где все пороки современного общества представлены в концентрированном, неприкрашенном виде, очевиднее и пошлее разрыв между высокопарными разглагольствованиями о долге, умеренности, с одной стороны, и последовательным нарушением всех семи «заповеданных» норм нравственности — с другой. Таковы старейшины из «Полета кроншнепов», пришедшие готовить умирающую мать героя к «встрече с богом», но их пропитые физиономии и рыскающие глаза никак не соответствуют той высокой духовной миссии, которую они собираются исполнить, и при создании их портретов Маартен 'т Харт не стремится сохранять свою обычную деликатную писательскую манеру.
Антитеза «природа — кальвинизм», являющаяся основополагающей для мировоззрения писателя, в контексте всего его творчества может быть дополнена рядом противоположностей, ей синонимичных. Естественность — ханжество, жизнелюбие — догматизм, душевная чуткость — фанатичное следование идее, лишенной какой бы то ни было жизненной ценности, — эти и другие 'т-хартовские антитезы определяют и практически обязательную для писателя «парную» систему построения художественной образности. В его книгах неминуемо сталкиваются приверженцы глуповато-обывательской, не терпящей ничего на нее не похожего морали и раблезианский жизнелюб в рясе, обладающий удивительным проповедническим даром («Племянник Мата Хари»). Сталкиваются невежды-старейшины, считающие себя вправе требовать от ближнего исполнения не соблюдаемых ими самими «божественных предписаний», и отец Маартена, знающий истинную цену каждому заработанному куску хлеба («Визит старейшин»).
Парные, контрастные образы 'т Харта населяют не только мааслёйскую глубинку, тот же принцип «антиподов» использует писатель и в изображении окружающей его «цивилизованной» реальности. И в этом прослеживается четкий взгляд автора на кальвинизм не как на островок фольклора, а как на особого рода нравственную недостаточность, тем более опасную в современном западном «обществе технократов». И не случайно антикальвинистская направленность творчества Маартена 'т Харта смыкается с, условно говоря, экологической. Ведь именно своим формальным, бездуховным отношением к окружающему миру сходны примитивные старейшины, и интеллектуал-режиссер, собирающийся перекрасить для съемок фильма ужасов 10 000 белых крыс («Морская прогулка поневоле»), и репортер, одержимый ультрасовременной идеей «дать интерпретацию действительности» и поэтому самой этой действительностью пренебрегающий («Замок „Мёйдер“»). И уж совсем близкие родственники в своей патологической нетерпимости к чужому успеху — брат Схарлоо, даже разорившийся на мопед, лишь бы скомпрометировать оригинала-пастора («Племянник Мата Хари»), и светский сплетник коллега К. из рассказа «Лошадь в погоне за ястребом».
