– Я не понимаю тебя, Андрей, – Ксюша с большим глазами увеличивает их еще больше, пыхтит ноздрями и вся прогибается под силой своей же пламенной речи. – Ты слышал о понятии «совесть»? Мне кажется, нет. Полгода я в аварийном режиме, и уже неделю просто не могу уйти с работы, кроме как глубокой ночью из-за твоего скотства. Ты вообще планируешь менять финансовую политику? Или ты считаешь нормальным заставлять людей, которые приносят тебе деньги, жрать «доширак» и ходить в кино раз в пол-года, работая в крупнейшей компании региона, а иногда еще и на это им денег не давать?
– Послушай, милая, я в свое время и реже в кино ходил, – рассудительно отвечает Андрей, вызывая мое искреннее восхищение. – А с совестью у меня все в порядке – до ближайшей проверки у меня все в норме, и все бюджеты согласованы. Оставим это до офиса.
– Я не могу завтра выходить на работу, ты это понимаешь? Да я и сегодня не должна была.
– Да расслабься ты, – смеется Андрей и показывает на стол. – Вот, присядь, выпей пива. Или, может, текилы? Я знаю, ты любишь текилу.
– Будь ты проклят, Андрей. Завтра будешь разгребать сам, – девица разворачивается на каблуках, как оловянный солдатик, и огромными шагами устремляется к выходу.
– А ты не забудь про свой официальный расчет в прожиточный минимум, дорогуша! – вслед ей, все также спокойно выдает Андрей.
Несколько секунд над столом, да и в баре вообще стоит тишина.
– Что это за увольнения, интересно, ради которых стоит так истерить? – находит в себе смелость поинтересоваться Стас.
– Да, чушь это все, – машет рукой покрасневший от внутреннего напряжения Андрей. – Когда я выкидываю ненужного человека из низов, он еще и доплачивает за то, чтобы не оказаться во всех «блэклистах». А тут уже которую неделю пошла истерика из-за принятой давно финансовой политики, и эта дамочка меня все это время донимала. Ну, я и заблокировал ее со всех ее номеров и контактов. Вижу только в офисе, и то редко.
– Ты бы решил этот вопрос, – с понимающей ухмылкой советую Андрею.
– Как она меня нашла, интересно? – задумчиво бормочет он.
– Кто-то из твои дружков сориентировал, не? – предполагает Женя.
– Черт. Рогозин, наверняка. Я ему говорил, в каком районе буду. Придется ему сломать табло, – вздыхает Андрей и отпивает еще пива.
После этой сцены Андрей, который жарит Женю, окончательно приписывается мной к элитному Клубу Обладателей Латексной Совести. Но что поделать – капитализм подразумевает не только высокий уровень развития, но и необходимость избавляться от лишних обязательств на пути этого развития. Иногда идол стабильности требует жертвоприношений из простолюдинов, как дерево свободы – крови тиранов и патриотов. К счастью, уже спустя несколько минут все дружно забывают об этом неприятном инциденте, и мы снова болтаем о своем, продолжая ужин в узкой компании своих людей. Даже подруга Жени, ощутив себя участницей нашего элитного клуба, не ассоциирует себя с теми ребятами, которые сейчас последний в месяце «доширак» на троих доедают. Вот это и называется – нематериальная мотивация персонала.
– Ребят, не в обиду никому будет сказано – по мне, так специальность «маркетинг» в институтах пора закрывать, – подняв руку для привлечения внимания, заявляет Андрей.
– Почему это? – возмущается Стас; ну, а как еще – наш магистр – рьяный сторонник строгого наличия формальной «корочки» в приложениях к резюме; куда бы он без нее сунулся?
– Большинство маркетологов, которых я вижу – это ребята, пять лет учившие, как управлять рынком и манипулировать потребителем для того, чтобы, сидя в офисе, составлять однообразные рекламные планы и писать презентационные тексты с орфографическими ошибками и описками.
– Вот тут я согласен, – тыкаю пальцем в Андрея, уже сейчас искренне поддерживая его позицию. – Человека, которому платят за слово и мысль и который слово и мысль не уважает, нужно заставлять работать дворником до тех пор, пока не осознает, что к чему.
– Оставьте маркетинг профессионалам, Эдуард Юльич, – едко улыбаясь, подшучивает Женя.
– Старый грязный беспринципный коммерс тебя уже не возбуждает? – возможно, немного перегибаю палку, но вообще
Спустя какое-то время, еда заканчивается, и мы продолжаем заливаться пивом, а, следовательно, растет всеобщая расслабленность. Это подходящий момент, чтобы попытаться выковырять негатив из душонок подчиненных. Вилку – налево, нож – направо – и погнали разделывать их тушки.
– Стас, а тебе никогда не хотелось дать в табло Главному? – нахожусь я с новой, крайне резонансной темой.
– Да нет, а что? – Стас отвечает, как робот, едва не раньше, чем прозвучал вопрос.
– Тебе хотелось? – хихикает Женя в мою сторону.
– Не, речь не о том, – махаю пальцем почти перед ее носом.
– Да ну, он такой…ммм… тактичный, вежливый. Что даже удивительно для человека его волевой хватки, – неопределенно выговаривает Женя, которая уже начала «плыть».
