– Столь ли это важно? – пожимает плечами и берет в руку свой наполненный стакан. – Я не о том. Я о том, что мы – молодежь конца восьмидесятых – начала девяностых, – способны месяцами болтать с девушкой в интернете, действуя ей и себе на нервы, вместо того, чтобы просто взять и решиться через несколько дней после первого контакта либо однозначно пригласить ее на свидание, либо послать к чертовой матери. Ведь интернет не
– Не знаю. Я даже не… – запинаюсь, погребенный под весом этой тирады.
– Черта с два человек перерастет информатизацию. Она заставляет его меняться и эволюционировать – или деградировать? – уже не первое десятилетие. Она сильнее. С ней нельзя бороться, а можно только мириться и идти рука об руку, улыбаясь смайликами и махая лайками. И главное – избегать контактов. Они разочаровывают.
– Думаете? – я словно бы на миг отключаюсь от всего, в чем вращался последние часы и зависаю между двумя мирами.
– Да. И еще – мы слишком мнительны. Пользуясь достижениями чужих знаний и интеллекта, мы мним себя слишком умными. Ошибочно и наивно. И не стремимся к развитию. Плывем по течению.
– Но есть же таланты, гении. Или уже нет?
– Наверное. Но они устают, не успев начать, у них слишком мало шансов создать что-то новое во всем многообразии информации вокруг. Они не успевают взлететь, как их нагружают балластом. И они не могут набрать высоту для полета орла.
– То есть, – меня словно обливает ледяным потоком, – никому не дано больше, чем полет…
– Вы сами знаете, – прижимает палец к губам. – Вы можете даже не говорить. Вы ведь тоже в этом принимаете участие, согласитесь.
– Мне пора, – отрываю себя от этой интенсивно заводящей мозг в тупик беседы. – Люди ждут. Было приятно поговорить. М-м-м… – протягиваю руку и жду взаимности.
Он вздыхает, чуть поправляет свои легкие, теряющиеся на уставшем лице очки и лениво подает руку.
– Как-то меня да зовут. А фамилия Вам ни о чем не скажет.
– Вероятно, – меня несколько обескураживает прямолинейность парня; наверное, я слишком привык к выскочкам, везде просовывающим свои визитки.
– А вас, кстати, устраивает Ваша спутница? – вроде как невзначай закидывает мне еще один вопрос парень со стаканом виски-колы.
– Я пока не женат, знаете. И тут я один.
– Нет, я не про женщину. Я про другую спутницу жизни.
– То есть?
– Та, с которой Вы проводите каждое утро, дни, вечера.
– А, Вы про работу что ли? Вполне себе нравится.
Он на миг поджимает нижнюю губу, словно выражая глубокое понимание, но выдает одну лишь фразу.
– Я не знаю, что хуже.
Мне больше не хочется ни о чем спрашивать. Этот разговор зашел в тупик.
– Возможно, еще встретимся, – поднимаю полученный мной стакан пива в знак почтения. – Очки у Вас чертовски стильные.
– Как угодно, – усмехается, сжимает стакан крепче и уходит обратно за столик к своей недовольной чем-то, судя по виду, девушке.
Я невольно цыкаю, присматриваясь к ее приличному декольте, круглому личику и умеренно пухленьким ножкам.
– Ты с кем там болтал? – интересуется Женя, когда я возвращаюсь с огорошенным видом и стаканом пива в руке.
Оборачиваюсь и уже поднимаю руку, чтобы показать на дальний стол, в другом конце зала. Вижу, что ни парня, ни его дамы нет. Только стол с парой пивных бокалов, стаканом-тамблером, объедками и счетом с торчащей из него наличностью. Качаю головой.
– Так. С прохожим, – сажусь на свое место и ищу повод уйти на любую тему. – Все еще не принесли закуски? Я давно заказал остренькое, чтоб довести желудки до кипения.
– Есть такое. Ненавижу непрофессионализм, – вздыхает Стас – уже изрядно накачавшийся.
– Ноев ковчег построил любитель, а профессионалы собрали «Титаник», – усмехается Андрей.
Я едва не разражаюсь смехом, но этот приступ хохота быстро затихает.
– Зато ковчег строгали сто лет, а «Титаник» сделали за три года, – замечаю я, начиная усаживаться. – Время – деньги, мой друг. И сейчас у нас нет времени на ковчеги. Не та эпоха. Не те риски.
