— Еще как…
— Тогда не нужно. Он хотя бы на моей стороне?
— Конечно. Больше, чем кто-либо другой.
— В последнее время мне кажется, что все вокруг носят маски.
— Так оно и есть.
Только сейчас Майкл понял, что совершенно не знает Стила. Роли, сыгранные алленом, менялись на глазах: холодная заносчивость, ледяной алленский взгляд, предупреждения-угрозы, и наконец, скромная дружеская улыбка. Ему вдруг ужасно захотелось видеть настоящего Стила. Он знал генерала задолго до истории с Запредельным и ему часто казалось, что этот не в меру гордый, волевой солдат поступает так, как захочет, не из-за упрямого характера, а потому, что выбирает единственно правильный способ поступить. Стил, не шедший на компромиссы с совестью и не считавший людей "людишками", заслуживал быть высшим больше, чем Кэнады и Ронштфельды.
— Так кто же все-таки был прав — Лотт или Кэнад? Или никто?
— В этой истории слишком много правд…
— А для Земли?
Стил горько усмехнулся.
— Не скрою: если бы под прицелом Кэнада не стоял ты, я бы ни за что не поступил так, как мне пришлось поступить. Земляне сделали выбор в пользу того зла, с которым они еще мало знакомы. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я выгораживаю старого друга, но Кэнад — не сумасшедший. И хотя его средства непростительны, я много раз убеждался по прошествии сотен земных лет, что он был чертовски прав… Для нас, высших, время течет намного быстрее: мы не размениваемся на столетия и считаем будущим то, о чем вы не осмеливаетесь и мечтать. С недавних пор ваше отдаленное будущее представляется мне незавидным.
— Но почему?
— Дарки, — ответил Стил, — умеют ждать тысячелетиями. В истории их расы была эпоха ужасных войн, которые практически отрезали их от остального мира, но опасно заблуждаются те, кто уверен, что дарков можно списать со счетов в межпланетной политике. Тиэрин может казаться тебе ходячим недоразумением, но если дело дойдет до боя, с ним побоится соперничать половина земных и алленских высших, потому что его сила совершенно иного порядка, чем у нас.
Губы Майкла шевельнулись, но вопрос так и не успел прозвучать. Стил скользнул к стене: его внимание привлекло небольшое отверстие вентиляции, закрытое решеткой.
— Сюда, — шепнул он, подозвав Майкла. С другого конца трубы доносились чьи-то голоса, смятые расстоянием и металлическим грохотом. "Учти, Росса…" — Майклу удалось разобрать только этот обрывок фразы, когда ладонь Стила опустилась на его глаза, перед которыми тут же возник образ двух далеких фигур.
— Учти, Росса, я вытягиваю тебя в последний раз… — прошептал Арк, наклонившись к самому лицу ученого. Его тон был непривычно резок, голос холоден, а слова отрывисты.
— В следующий раз — а я думаю, он обязательно наступит, — можешь даже и не надеяться, что я буду играть с Реальностью ради того, чтобы тебя спасти.
— Не нужна мне ничья помощь, — бросил Росса. — А особенно твоя. Не будь я так опасен для нашей милой Реальности, ты бы первым отдал меня под расстрел!
— Чушь, — прошипел Арк, и Майкл сжался, почувствовав, как взгляд орионца пронизывает сознание Фабио до самых потаенных глубин.
— Зачем он тебе? — продолжил Арк. — Скажи, Фабио, скажи, чтобы я это услышал… Ты задумал вывести его из игры до того, как он станет слишком опасным для твоих мелочных планов? Или ты забыл, что мне обещал?
— Вот что, Арк, — произнес Фабио, скрестив руки и устремив надменный взгляд в бездонные глаза орионца. — Я устал от этой морали. И устал от твоих бесконечных попыток меня убедить.
Майкл словил себя на мысли, что будь он на месте Росса, то не выдержал бы натиска матово-черных, завораживающих своей безучастностью глаз.
— Дай мне уйти, — напряженно прошептал Фабио. — Я знаю, скоро все изменится. Ваше правление не вечно, и очень скоро ты будешь искать союзников, но если то, о чем я догадываюсь, все-таки случится, я не хочу быть ни на чьей стороне. Пусть я не так силен, как ты, но тебе стоит дважды подумать, прежде чем угрожать тому, кому известны тайны Ориона…
Глаза Арка вспыхнули яростью, невыразимой яростью, способной вмиг перечеркнуть тысячи жизней.
— Вот видишь, — сказал Стил, отдернув руку от глаз Майкла. Росса и орионец тут же исчезли.
— Арк, — продолжил аллен, — и тот не держит все под контролем. В нашем несовершенном мире некому продать душу за абсолютную власть. Мы все сегодня в проигрыше, каким бы приятным не казался наш выигрыш: дарки получили договор с земным командованием, аллены — голову Кэнада, орионцы — беглого Фабио, который имел неосторожность быть слишком способным учеником… но в конечном счете многие из нас приходят к осознанию того, что весь этот мир и все, что происходит вокруг, — последствия одной давней, непоправимой ошибки.
— И что же нам остается? — улыбнулся Майкл.
— Повторять ее два раза: при рождении и смерти. Кстати, о смерти. Как там дела с установкой?
Майкл взглянул на часы с явно наигранной поспешностью.