— Для паники нет причин, — сообщил он. — Росса решил, что он чертовски хитер, когда делал ставку на высших и седьмых. Выследить тебя или меня было бы проще простого, но я нашел надежного человека и поручил ему эту миссию.
— Он не высший?
— Нет.
— Я его знаю?
— Безусловно.
Майклу было приятно видеть Стила озадаченным.
— Его имя, — глухо произнес аллен.
— Предупреждаю: ты расстроишься.
— Сказать честно? Мне это не нравится, Майкл. Планы твоего авторства всегда оригинальны, но если ты думаешь, что такое дело можно доверить обычному человеку, который не имеет представления…
— Что сделано, то сделано. Я просчитал все так, чтобы ни у Росса, ни у Кэнада… ни у тебя, уж извини… не было времени помешать ему. В тоннель, ведущий в шахту, нельзя переместиться — Росса об этом позаботился. Даже Лотт не смог пробиться туда, будучи "тенью", и мой выстрел попал в него, когда он оказался незащищенным…
Майкл смолк, заметив мрачную тяжесть в глазах Стила.
— Дело касается судьбы Земли, — добавил он, — и спасать ее должен землянин. Так сказал Юджин и я с ним соглашусь.
— Да, конечно… — вздохнул Стил. — Конечно. Наверное, я чего-то не понимаю. Мне всегда было сложно вас понять, хотя быть человеком для меня всегда означало нечто большее, чем просто им быть.
— Из тебя бы вышел отличный землянин.
— Я польщен, — произнес аллен сквозь слабую улыбочку. — Быть может, все-таки откроешь мне имя спасителя планеты?
— Все проще простого: Эксман. Зиггард зачем-то раскрылся перед ним и я решил, раз уж все складывается в нашу пользу… Когда мы были здесь с Джонсоном, то вымазались в каком-то мазуте. Я подбросил нашим ученым образец, и оказалось, что если его поджечь, то от установки в считанные минуты останется только память… Ты слушаешь меня? Что-то не так? Что с тобой? Стил!..
Эксман бросил быстрый взгляд через плечо, и неясное предчувствие опасности снова разбилось о безмолвие стен. Четвертая шахта заманивала его в паутину тьмы, света и сырости, сочившейся тяжелыми каплями сквозь ржавые суставы труб. Шаги генерала становились все быстрее, а каждый новый вдох был чуть тяжелее предыдущего. Морщинка между бровями Эксмана стала глубже, но что-то толкало его вперед, заставив забыть о сердце, подхватившем неровный ритм.
Игра теней становилась зловещей. Выползая из шахты, чья пропасть чернела под узким мостиком, они следовали за ним, словно призрачный отряд. Свет ламп, тусклый до ядовитой желтизны, рассеивался среди сотен труб, обвивавших стену гигантской порослью металла. Чувства отказывались покоряться здравому смыслу: Эксману казалось, что за его спиной мелькает чей-то силуэт, то отдаляясь, то приближаясь, заманивая в ловушку… Не в силах выдерживать воображаемую погоню, он остановился — и чей-то голос подхватил его волнение, вдохнув в него новую силу словами:
— Какая неожиданная встреча.
Тень, отделившаяся от стены, воплотилась в Роберта Флинна. В глазах, огромных, прозрачно-голубого цвета, не отражалось ничего, и эта бесчеловечная холодность парализовала волю Эксмана, отказав ему в возможности спастись.
— Роберт?.. — прошептал он. — Что ты здесь делаешь?
— Ты, — бросил Координатор сквозь кривую усмешку, — сначала подумай, с кем разговариваешь, а уж потом вспоминай о былых временах. Роберта Флинна никогда не существовало. Он был моей жалкой частью и то, что ты видишь, — тоже жалкая часть.
— Что тебе нужно? — шепнул Эксман.
— Ах, ты забыл… — усмехнулся Зиггард. — Позволь напомнить. Вы у нас в долгу, мистер Эксман… или Аксманн, тут уж сами разберитесь… Вам показать вашу подпись? Напомнить номер протокола? Ну, чего же вы смолкли? Вы же с образованием, мистер Аксманн, напрягите мозги, проведите литературные параллели, на вашу руку взгляните в конце концов! Черт возьми, я снова его слышу… мне кажется, или Эшли изрек очередную мудрость, о том, что здесь некому продать душу за абсолютную власть? Ну, мистер Аксманн, вы-то смогли бы возразить… за власть, может, и некому, а вот за стук сердца, за дыхание, за жизнь… Припоминаете того глупого юнца, чеха с немецкой фамилией, который засел за поворотом шоссе, ведущего в Прагу, с гранатой и стареньким ружьем? Откуда ему было знать, что он стреляет не во вражеского командира, а в алленского агента? Представьте, как сильно он удивился, когда убитый им фриц пристрелил его из его же оружия! Не эти ли слова шептали вы, мистер Аксманн, захлебываясь кровью, чувствуя, как вас покидает жизнь? Разве не просили вы, не умоляли, чтобы смерть отступила, чтобы вам дали право на последний выстрел, последний вдох? Вас услышали — чего же еще вы хотите? Или вас память вас подводит? Неужто вы не помните, каким героем вы были, как бежали из лагеря, как едва не замерзли на чердаке полусожженного дома, как решили бороться до конца? Не ваш ли безумный героизм тогда подкупил благородного Эшли?.. Впрочем, перед кем я распинаюсь… Пришло время платить по счетам. Я расторгаю свою часть договора. Мне вы уже не нужны.