— Все очень просто: она ближе к сердцу.
Майкл понимающе кивнул, хотя понял он очень и очень мало.
— Вы всегда стараетесь докопаться до первопричины. Иногда это оправдано, иногда нет. Я видел смерть на расстоянии руки; через секунду это расстояние сократилось до нуля, и всякий раз, когда я открывал глаза, мне хотелось ослепнуть от боли. Если в вашей жизни случалось нечто подобное, попробуйте рассказать об этом с улыбкой, а уж потом требовать этого от других.
Майкл бросил на Эксмана короткий взгляд. Тот действительно улыбался, балансируя между внешним спокойствием и ледяным блеском глаз.
— Поверните налево, — усмехнулся генерал, мгновенно вернувшись к себе прежнему. — Не будем вспоминать о тех вещах, которые и так не дают о себе забыть.
На матово-черный капот машины изредка падали листья, сбитые ударами дождя. За невысокими деревьями медленно проплывали аккуратные домики. Мягкий свет, струившийся из окон, до последнего боролся с давящей серостью.
— Приехали, — сказал Эксман, указав на один из домов.
— Вы здесь живете?
— Стараюсь. В напряженные времена здесь становится небезопасно. Прошлой осенью, когда я на несколько дней оказался в больнице, кто-то сообразил послать наемника, чтобы обыскать мой дом. К счастью, моя жена нокаутировала его табуреткой.
— Лесли был на седьмом небе от счастья, когда подменял вас, — заметил Майкл. Автомобиль плавно замер у бордюра. Эксман слабо улыбнулся и толкнул дверь левой рукой.
— Что вы сделали с папой? — прозвучал строгий голос. Знакомая девушка в черном смотрела на Майкла с полунасмешливым обаянием, и он вдруг почувствовал, что не может произнести ни слова.
— Уже знакомы? — спросил Эксман. — Ах, вот и Эмили… Я ненадолго вас оставлю.
— Снова мама за свое, — легко вздохнула девушка, глядя на то, как Эксман пытается успокоить жену. Он лгал ей — неумело, искренне, так, как может только любящий человек, но слова терялись в немом блеске ее глаз, где радость сливалась с тревогой.
— О чем вы? — наконец, заговорил Майкл.
— Папу сто раз пытались убить. С тех пор мама провожает его на работу, как на войну.
— Мне до сих пор не верится, что он ваш отец.
Ее улыбка вдруг стала катастрофически знакомой.
— Вас удивляет, — бесцеремонно парировала она, — что дочь такого уважаемого человека общается с неформалами, прогуливает школу и играет рок в гараже?
— Да, — сознался Майкл.
— Типичный случай, — заключила она. — Вы, генерал, слишком правильный человек. У вас в роду учителей не было?
— Увы, нет. Мой отец был военным.
— И чем живет такой образцовый гражданин, как вы?
— В основном, я спасаю Землю.
— Неужели? — с улыбкой спросила она.
— Почему это вас так удивляет?
— Сказать вам правду?
— Хотелось бы.
В ее глазах, прозрачнее свинцового неба, заплясали коварные огоньки.
— Вы напоминаете мне героя фантастических романов, которому нечем удивить своего противника, кроме фанатичной веры в добро. Если бы такой герой столкнулся со злом в реальной жизни, он бы сразу осознал, что — увы! — злу можно противопоставить только зло.
— Значит, вы не верите в добро?
Ее улыбка стала хитрой и безумно привлекательной.
— Как любит говорить один близкий мне человек, с тех пор, как Уотерс поссорился с Гилмором, я уже ни во что не верю.
— Пойдемте, — сказал Эксман, сощурившись и взглянув вверх сквозь тонкую пленку дождя.
— До новых встреч, — бросила она, исчезнув так же загадочно, как и появившись. Майкл проводил ее тихим вздохом. Поравнявшись с Эксманом, он не мог не заметить, как сильно побледнело его лицо.
— Вам не стоило сегодня ехать в Министерство.
— Думаете, вы бы справились сами? — невесело улыбнулся генерал. — Вы не знаете, как надо разговаривать с министром, это тонкая наука, которая познается не за один день. К счастью, Джеймс живет совсем рядом, и если со мной вдруг что-то случится, помощь не опоздает.
— Джеймс?
— Врач, раскопавший для меня информацию о Стиле. Он из породы тех, кто ненавидит Эшли по каким-то личным соображениям. Абсолютно надежный человек, плюс подготовка, как в морской пехоте. Сегодня у вас будет шанс с ним увидеться.
Гостиная дома порядочно удивила Майкла: зная Эксмана, он ожидал увидеть помещение, которое можно было бы описать словами "порядок", "скромность" и "хороший вкус". На деле его ждал еще больший беспорядок, чем в собственном жилище, куда он порой даже боялся заходить.
— Не обращайте внимания, — услышал он Эксмана. — По пятницам здесь творческая лаборатория.
Генерал взялся за ремешок "Фендера", лежавшего поперек кресла, и аккуратно спустил его на ковер.
— Меня беспокоит одна деталь, — сказал Майкл, заняв кресло напротив. — Я так понимаю, в результате ваших махинаций Ричардс остался на своем посту?
— Это будет зависеть от министра.
— Неужели вас нисколько не взволновало, что этот психопат хотел вас застрелить?
Брови Эксмана чуть приподнялись, изобразив оттенок удивления, плавно переходящего в снисходительность.