— Если бы каждый, — ответил он, — кто пытался меня убить, был справедливо осужден, армия бы столкнулась с острой нехваткой кадров. В свое время я мечтал выбить Ричардсу мозги, но это не вернуло бы меня на взлетную полосу. Мне сложно понять, Майкл, почему вас так беспокоит то, что мало волнует меня самого. В стенах нашего родного Министерства найдутся десятки людей, для которых день, когда я получу пулю в сердце, станет самым счастливым в их жизни.
— Разве вы не понимаете? Это же неуправляемый человек! Он же может запросто пристрелить соседа, только потому, что соседская собака нагадила ему на газон!
— А вам разве не все равно? — улыбнувшись, спросил Эксман.
— Откуда в вас столько цинизма?
— Смотрю вечерние новости. Дело ведь совсем не в Ричардсе: если его сосед окажется достаточно умным человеком, он никогда не попадет в такую ситуацию. Так поступил бы и я, если бы не вел слишком опасные игры, в которых иногда приходится подставлять себя под пули. Если адмирал пойдет под суд, ему будет уже нечего терять, и он начнет говорить обо мне, о вас, о других… Зачем нам это нужно? Теперь он на особом счету и трижды подумает прежде чем размахивать пистолетом.
— Есть… еще одна вещь, — неуверенно начал Майкл. Этот вопрос не давал ему покоя целый день, но сколько бы он не клял собственную нерешительность, ему так и не удалось подыскать подходящие слова. К сожалению, запас других вопросов был исчерпан.
— Когда вы узнали правду… о Стиле… что он как бы… не совсем… человек… то как вы… то есть, как вам… такое…
— Да бросьте вы, Майкл, — слабо улыбнулся Эксман. — Зная Эшли, я даже не удивился. В моей жизни бывали случаи и поинтереснее.
— В каком смысле?..
— В том, что человек, который читает "Portae Lucis", уже не просто человек. Шутка, конечно, но в ней есть доля правды. Видите ли, Майкл, я не принадлежу к тому кругу людей, чьи интересы ограничиваются деньгами, женщинами и футболом. За свою жизнь я успел узнать многое… тем более, у меня к этому были предпосылки.
— Вы о чем?
— Не думал, что когда-нибудь это расскажу. Я немного умею читать мысли.
Уловив несчастное выражение, промелькнувшее на лице Майкла, Эксман добавил:
— Это случалось редко и неосознанно. Вот генерал Стил действительно выдающаяся личность — Рейнеке-лис, опасен и хитер… Вы, наверное, знаете историю о том, как он спас Вилли и выжил после смертельного ранения. А ваш друг Джонсон тоже человек незаурядный, я уж молчу о полковнике Хьюзе.
— А с Джонсоном что не так? — спросил Майкл, чувствуя странное волнение.
— Мне до сих пор неясно, почему на майора имеются такие противоречивые данные: выходит, что он был посредственным и плохо дисциплинированным пилотом, а потом вдруг превратился в настоящего аса, обратил на себя внимание командования и, в конце концов, попал в поле моих интересов.
— Напоминает мою историю, — улыбнулся Майкл.
— Пилотом вы всегда были отменным — не говоря уж о дисциплине.
Майкл кисло улыбнулся. Из соседней комнаты донесся настойчивый звон. Эксман взглянул на трещину, украшавшую телефонный аппарат, и поднялся со словами:
— Если появится Джеймс, скажите, пусть подождет.
Оставшись в одиночестве, Майкл опустил лицо на руки. Имя "Стил" не давало ему покоя даже после того, как с генералом Стилом было покончено.
Все вопросы межпланетной политики землян решались функционерами Космических Сил. Эта традиция брала начало со времен запрета на гражданские полеты в космос — договореность между всеми нациями Галактики, к которой Землю вынудили присоединиться. В свете коренных перемен и обострения внешней угрозы власть на планете отошла к военному правительству, которое возглавил лучший стратег Земли, генерал армии Скайлер: его пост главкома заменил собой должность президента Конфедерации. Ситуация на Торре, главной планете алленов, была немного иной: помимо главнокомандующего, алленским конклавом управлял гражданский Совет, полномочия которого позволяли алленским политикам свободно вмешиваться не только в дела межпланетной дипломатии, но и во внутренние дела землян, что они делали без малейших зазоров совести. Имя главкома Райдера всегда было на слуху; в печальной известности этот аллен, чей характер ужасал абсолютной нетерпимостью, уступал лишь члену Совета, пепельному блондину с белесыми костяшками тонких пальцев, чье имя было Кэнад. Крушение Четвертой Империи, которое помнил каждый землянин, стоило жизни миллионам, и не в последнюю очередь благодаря ему.