— Нет, Майк. Это правда, но не вся. Существует пограничная зона между первыми и вторыми, когда твои способности немного выше, чем у седьмого, но гораздо ниже, чем у высшего. Ты, наверное, слышал разные истории о том, как становятся высшими?
— Если и слышал, то давно забыл.
— Ими становятся внезапно, это как… как смерть, да. Есть категория седьмых, которые очень близки к тому, чтобы стать высшими; среди них встречаются экземпляры посильнее и послабее. Вот я и оказался этим самым "послабее". Я уже не седьмой; понял я это в тот чертов день, когда мы с тобой отбивались от киноидов на станции. Ты исчез. Я решил, что тебя больше нет, и попытался прорваться к последнему шлюзу. Не знаю, как, но мне это удалось: я увел "Гидру" прямо у них из-под носа. Истребитель был недозаправленным, топлива мне хватило до ближайшей необитаемой планеты. Я посадил "Гидру" — и начал думать, что делать дальше. Я, конечно, мог связаться с Центром, но они в жизни бы не успели вытащить меня, пока не закончится воздух. Станция была захвачена и я не знал, как быстро ее отвоюют. Я пробовал создавать тоннели, но сил у меня почти не оставалось. В конце концов, я довел себя до слабой степени сумасшествия, пока силился представить разные места, куда я мог бы переместиться. Образы сами начали лезть ко мне в голову и… в общем, ты сам знаешь, что создать пространственный и временной тоннель можно по примерно одинаковой схеме. Только тебя создавать тоннели во времени специально учили, а у меня это получилось неосознанно. Меня вышвырнуло в самую гущу Черной эры. Отряд солдат, обвешанных оружием и напичканных вживленной электроникой, уже собрался прикончить меня на месте, но я вовремя нырнул в свой последний тоннель и оказался в эпохе "Quo". Дела мои выглядели не весьма оптимистично: как отыскать Координатора, я не знал и не знаю до сих пор, а самому путешествовать во времени мне совершенно не хотелось. И я остался. Если начистоту, Майк, то я побаивался возвращаться и медленно, но верно, становиться высшим. Ты только представь: Джеймс Старр, такой же чертов умник, как аллен или орионец, расхаживает по Командному Центру и раздает бесплатные советы всем желающим… Я не хотел этого, я привык сам строить свою жизнь, а не покорно выжидать, когда начнутся чудесные превращения. Остальное не настолько интересно, чтобы его пересказывать. Вот так все и было.
— Знаешь, я… мне просто не верится, что ты вернулся, — сказал Майкл, избегая смотреть в его глаза.
— Понимаю.
Старр усмехнулся — слишком натянуто — и скрестил руки.
— Недавно я выяснил, что ты работаешь в этой эпохе, — сказал он. — Но, Майк… столько времени прошло, я сам ужасно изменился и не представлял, с кем я столкнусь в твоем лице… Я решил выждать — тем более, я был прочно связан с Эксманом и не упустил бы тебя из виду. Это пройдет… со временем… нужно только подождать…
Майкл кивнул. Встреча со Старром, как бы он не мечтал о ней все эти годы, не могла перебросить мост через пропасть, разделявшую его прошлое и настоящее. Прежних друзей нельзя было вернуть: воспоминания уже давно не посещали его без щемящей боли в сердце.
— Пошли, — вдруг заявил Старр, дружески хлопнув его по плечу.
— Куда? — удивился Майкл.
— Как куда? О'Хара, ты совсем скис в своем Генштабе! Сегодня пятница, заявимся в ближайший бар, напьемся, как следует, и выбросим из головы ненужные сантименты! Что скажешь?
— Погоди, — ответил Майкл, чувствуя, как запоздалая радость встречи сметает ненужные тревоги. — Тебя же Эксман вызвал, как же твоя работа?
— К черту работу. Пошли. Зададим жару "предысторикам".
Старр проводил Майкла до выхода. Тот говорил, сам не понимая, о чем: мысли смешались в нескончаемый поток, уносивший его в дали важных и пустяковых воспоминаний. Толкнув прикрытую дверь, Майкл отметил, что Старр отстал от него на полшага. Дверь распахнулась, ударив в его лицо холодным ветерком, и глаза Майкла закрылись на короткое, но фатальное мгновение…
Угол стены сменил собой вид на улицу. Лицо Майкла, от виска и до подбородка, расчертила оглушающая боль, словно ожог от дождевых капель, бивших в его глаза, перед которыми медленно гасло свинцово-серое небо. Чья-то рука грубо схватила его за шиворот, и свет тоннеля вспыхнул бледной искрой перед тем, как генерал О'Хара окончательно погрузился в темноту…
Соленый воздух пробился в его легкие, заставив тяжело откашляться. Сырые доски причала казались прутьями деревянной клетки, под днищем которой тихо плескалась вода. Майкл повернул голову; его правая щека походила на маску из песка и крови. Над ним склонился ухмыляющийся Старр.