Машина спустилась в раскинувшуюся у подножия холмов долину и стрелой полетела по направлению к Руффано. Мы въехали в город с южной стороны, по крутому склону поднялись на виа 8 Сеттембре, проехали мимо студенческого общежития и свернули направо. Альдо остановил машину перед двойной аркой своего дома.
-- Выходи, -- сказал он.
Я огляделся со слабой надеждой, что нас увидят, но улица была пустынна. Все сидели по домам за вторым завтраком.
-- Вчера вечером я видел Джакопо, -- сказал я, пока мы вместе шли к двери. -- Но он меня не узнал.
-- С чего бы ему тебя узнать? -- спросил Альдо.
Он повернул ключ и втолкнул меня в холл. Я вернулся на двадцать лет назад. Мебель, отделка, даже картины на стене были из нашего старого дома. Я увидел то, что искал, но так и не нашел в доме номер 8 по виа деи Соньи. Улыбаясь, я поднял глаза на Альдо.
-- Да, -- сказал он. -- Все здесь. Все, что осталось.
Он нагнулся и поднял с пола конверт. Наверное, тот самый конверт, который Карла Распа накануне вечером опустила в почтовый ящик. Он мельком взглянул на почерк и, не раскрывая, бросил конверт на стол.
-- Проходи, -- сказал Альдо. -- Я позову Джакопо.
Я вошел в комнату, видимо гостиную. Стулья, письменный стол, диван, на котором обычно сидела моя мать... все это я узнал. Рядом с книжным шкафом висел портрет нашего отца. Отец казался на нем помолодевшим, подтянутым, но от него все так же веяло ласковой твердостью, которая всегда вызывала во мне чувство приниженности. Я сел, положил руки на колени и огляделся. Единственной уступкой более позднему времени были картины с самолетами на противоположной стене.
Самолеты в бою. Взмывающие вверх, пикирующие вниз, со шлейфом дыма и пламени на хвосте.
-- Скоро Джакопо принесет второй завтрак, -- сказал Альдо, входя в комнату. -- Через несколько минут. Выпей.
Он подошел к столу в углу комнаты -- его я тоже узнал -- и налил на двоих кампари в стаканы, которые тоже были нашими.
-- Альдо, я и не знал, что все это так много для тебя значит, -- сказал я, показывая рукой на комнату.
Он залпом выпил свой кампари.
-- Очевидно, больше, чем для тебя значила обстановка синьора Фаббио.
Загадочно, но что из того? Меня это не тревожило. Меня ничто не тревожило. Я во всей полноте ощущал благодать Вознесения. Нашего собственного.
-- Я рассказал Джакопо, кто ты, -- сказал Альдо. -- Думаю, так лучше.
-- Делай как хочешь, -- ответил я.
-- Где ты остановился?
-- На виа Сан Микеле, номер двадцать четыре, у синьоры Сильвани. У нее полон дом студентов, но боюсь, не твоей веры. Все с факультета экономики и коммерции, к тому же совершенные фанатики.
-- Это хорошо. -- Он улыбнулся. -- Даже очень хорошо.
Я пожал плечами. Соперничество между фракциями было по-прежнему выше моего понимания.
-- Ты можешь быть посредником, -- добавил Альдо.
Глядя в стакан с кампари, я размышлял над его словами. Кажется, в прошлом, когда он учился в руффановском лицее, тоже бывали такие поручения, правда, выполнял их я не всегда успешно. Послания, засунутые в карманы его однокашников, иногда попадали не по адресу. Такая роль имеет свои недостатки.
-- Я в этом не разбираюсь, -- сказал я.
-- Зато я разбираюсь, -- возразил Альдо.
Джакопо принес второй завтрак.
-- Привет, -- сказал я.
-- Прошу прощения, что вчера не узнал вас, синьор Армино. -- Он опустил поднос и, совсем как ординарец, встал по стойке . -- Я очень рад вас видеть.
-- К чему такая напыщенность? -- спросил Альдо. -- В Бео всего пять футов и пять дюймов роста. Ты все так же можешь качать его на колене.
Я и забыл. В сорок третьем Джакопо действительно проделывал такое. Альдо его подбивал. Марта возражала и закрывала дверь кухни. Марта...
Джакопо поставил на стол еду и большой графин вина с местных виноградников. Позже я спросил брата, не Джакопо ли делает все по дому.
-- Он вполне справляется, -- сказал Альдо. -- Убирать приходит одна женщина. Я держал для этого Марту, пока она не запила. Когда дело стало совсем безнадежным, я ее выставил.
Время пришло. Я закончил. Альдо все еще ел.
-- Я должен тебе кое-что сказать, -- начал я. -- Лучше сделать это сейчас, поскольку дело касается и меня. Марта мертва. Скорее всего, ее убили.
Альдо отложил вилку и через стол уставился на меня.
-- Что ты имеешь в виду, черт возьми? -- резко спросил он.
Его глаза с немым обвинением пристально смотрели на меня. Я вытер рот, встал из-за стола и принялся ходить взад-вперед по комнате.
-- Я, конечно, могу ошибаться, -- сказал я. -- Но думаю, что не ошибаюсь. Боюсь, что нет. И если это так, то здесь и моя вина.
Я рассказал ему всю историю. От начала до конца. Английские туристки, одинокий варвар и его чаевые в десять тысяч лир, мои ночные кошмары и их связь с алтарным образом в Сан Чиприано. Утренняя заметка в газете, посещение полиции, знакомое, как мне показалось, тело и внезапный порыв, который привел меня в Руффано. Наконец, мой вчерашний приход к часовне Оньиссанти и сапожник Джиджи, садящийся со своей сестрой Марией в полицейскую машину.
