— Да, и он тоже обследовал Торика. Подтвердил состояние комы. Отметил ее аномальность, неправильность. Сказал, что сталкивался с подобными проявлениями только еще два раза за всю свою долгую практику.
— Но ему удалось их вылечить? — с надеждой спросила Вика.
— В том-то и дело, что нет, — огорченно покачала головой Инга. — Там вот какая штука. Есть общая закономерность — чем дольше человек находится в коме, тем больше риск необратимости.
— Есть риск, да, я тоже такое слышал, — отметил Стручок. — Отец рассказывал. У них в части… случались очень разные ранения.
— То есть что? — подключилась к разговору Зоя. — Он умрет? Только такой исход?
Инга поморщилась:
— Не обязательно. Он может стать инвалидом. Или «овощем», как мой тесть после инсульта. В любом случае все очень серьезно.
— Хреново, если так, — нахмурился Стручок. — А мы можем как-то помочь? Если нужно собрать средства…
— Да пока нет, — ответила Инга. — Но если понадобятся, я тебе передам через Вику. И тогда мы с тобой сложимся и…
— Конечно.
— Но я сейчас не об этом, — Инга тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. — Ребяты, я все думала ночью, есть у меня одна идея.
— Я тоже думала много, — кивнула Зоя. — Подобное лечат подобным?
— Именно! — просияла Инга. — Зришь в корень!
— Не-а, — Зоя сокрушенно покачала головой. — Мы первым делом попробовали его подключить. Вика надеялась, что это поможет. Но нет, без шансов. Понятно, он отправился в погружение, а тут этот дурацкий сбой электричества, воздействие прервалось, а не свернулось. И он остался там.
— Где? — уточнила Вика.
— В том месте, куда погрузился, — ответила Зоя. — Я не знаю, какой это из моментов его жизни.
— Думаешь, он до сих пор там? Столько дней? — Вика привстала.
— Я считаю, если мы где-то и можем его найти, то только там, в пространстве души, — уверенно заявил Стручок.
— Вот и я тоже так думаю, — кивнула Инга. — Но «мы» — это слишком сильно сказано. Из всех нас дар погружений есть только у Зои.
Разговор добрался до болевой точки и замер. Все невольно посмотрели на Зою, и ей стало очень неуютно. Она вдруг поежилась и сникла — одна против всего мира. Как все перевернулось! Одно дело, когда на тебя смотрят покупатели в магазине, и совсем другое — когда люди, которых ты считала друзьями, готовы не задумываясь принести тебя в жертву.
Что тут можно сказать? Как им объяснить? Просто встать и уйти? Она решила хотя бы попробовать изложить им свою позицию. Надо максимально отстраниться, отодвинуть эмоции и просто передавать смысл, факты, с которыми можно соглашаться или не соглашаться. Математические абстракции, вырванные из контекста.
Она глубоко вздохнула и спокойно начала:
— Никаких шансов. Да, я погружалась, но то была моя душа, а не… не другого человека.
— А как же бабушка? — уточнила Вика.
— Так то была его бабушка. Их души были тесно связаны. А я — чужой человек. И моя душа для него вообще неизвестно где находится.
— Неизвестно, — кивнул Стручок. — А ты, кстати, в кого можешь попасть из своей души?
И тут терпение Зои лопнуло:
— Да не хочу я ни в кого попадать! Я считаю, что это безнравственно! Это намного хуже, чем встать с биноклем и подглядывать в чужое окно, потому что окно хотя бы теоретически можно занавесить. И люди знают, что снаружи кто-то может их увидеть, и ведут себя соответственно. А тут — обнаженная душа. Все мысли, все события, ощущения человека — и все это наружу, напоказ, для глубочайшего изучения во всех красках!
— Зоя, да я согласна. Я все понимаю, — мягко прервала ее Инга. — И у того человека не остается выбора. Но тут, видишь ли, в чем дело. У нас-то ведь в нашей ситуации тоже выбора нет. Отступать некуда. Или мы его вытащим, или…
— …или он навсегда останется там, где-то на дне своей души, — печально сказала Вика.
— На дне души? — усмехнулся Стручок, потом кивнул. — Парадоксально, но, если подумать, так и есть. Знаешь, если бы я мог физически, если бы не мой чертов мотор, — он выразительно постучал по груди, — от которого каждую минуту не знаешь, чего ожидать, я бы сам пошел. Честно! Пока еще можно до него добраться.
Зоя вспыхнула:
— Но я…
Инга примирительно подняла руки:
— Так, стоп, мальчики-девочки. Давайте зайдем с другой стороны. Допустим, нам удалось найти его душу в эфире.
— В эфире? — переспросила Зоя. — В смысле, в космосе?
— Ну, там… — на миг смутилась Инга. — Где все души обретаются. Просто представь: вот внешний край его души. Дальше куда будем двигаться?
— К одному из экстремумов, — уверенно заявила Зоя. — К пикам. Сейчас покажу. Э… Вика, ты не знаешь, где теперь диаграммы наши?
— А, я их в шкаф переложила. Эти?
— Да. Сейчас. Вот. Это самый общий вид души Торика. Вот тут, видите эти большие пики? Такие холмы. Это значимые для него области. Где-то здесь барак, вот тут Кедринск, тут вообще целый архипелаг. Видимо, там собралось много важных для него событий. Вот тут школа, тут помельче: отдельные открытия и удивления.
— Вон даже как, — одобрительно кивнула Инга. — Как ты думаешь, куда он мог отправиться?
— Не знаю. Как это можно угадать?
