Мы, вообще-то, спали в одной кровати. Так что к черту церемонии. Я бы даже от обнимашек сейчас не отказалась, но где «обнимашки» и где Харпер. Смешно же, правда?
– Что именно я кричала?
– Ты не помнишь?
– Нет, стала бы я спрашивать. И включи, наконец, свет!
– Это приказ? – холодно уточняет он.
– Просьба, – на всякий случай снижаю тон.
– Ты проспала не больше двух часов. До подъёма еще три.
Невыносимый тип. С ним просто невозможно разговаривать не огрызаясь. Это само собой получается. В ответ на его непробиваемую манеру общения.
– Ответ на твой вопрос: – Аристей, – неожиданно добавляет майор, и мои руки снова начинают мелко дрожать, а сознание накрывает паникой.
– Что? – едва ворочая языком, переспрашиваю я.
– Ты кричала: «Аристей» – в его голосе появляются стальные нотки. Впрочем, они никуда и не исчезали. – Повторяла это слово десятки раз. Что оно значит?
– Имя… Мне кажется, имя, – тряхнув головой, бормочу я, невольно принюхиваясь. Мне не показалось – от Харпера несет дымом. И он сидит на моей половине кровати, как будто… – Ты куда-то уходил?
– Пришлось отлучиться ненадолго, – коротко поясняет он. – Так что насчет «Аристея»?
Меня передергивает, вернувшийся ужас накатывает волнами, я снова детально переживаю увиденный во сне кошмар. Озноб пробегает по позвоночнику, сердце бьется с перебоями, подсознательный страх сдавливает горло. Перед глазами возникает ужасающее в своей идеальности лицо: волосы белые, как пена на гребешках волн, мерцающая кожа и горящие хищные глаза, смотрящие в самую глубь моего разума и разбивающие душу на атомы.
Можно ли объяснить и описать то, что не должно существовать в природе? Можно ли не сойти с ума, допустив хотя бы мизерную вероятность того, что это творение, это существо не плод моего воображения. Что он так же реален, как я и Харпер, как все мы…
Мне хотелось бежать прочь, вопя от страха, и одновременно рухнуть к его ногам, покорно склонив голову. Потому что он… Потому что…
– Это всего лишь сон, – сдавленно шепчу я, пытаясь саму себя в этом убедить. – Ужасный чудовищный сон.
Задушенно всхлипнув, упираюсь лбом в каменное плечо Харпера, пытаясь скрыться от преследующего меня взгляда. Но, даже зажмурившись, продолжаю видеть пульсирующие зрачки.
– Говори, – тихо требует майор. Или даже просит. Непривычно мягкая интонация обескураживает, создает иллюзию хрупкого доверия и защиты, в которых я так отчаянно нуждаюсь.
– Он… не человек… И не шершень… точнее он не похож на них. Только глаза, – путано объясняю я.
– Что еще? – крупные ладони майора ложатся на мою спину и замирают без движения. Согревающее тепло его рук не способно унять охвативший меня озноб, но удерживает меня здесь, в этом густом сумраке, не позволяя нырнуть обратно, в закручивающуюся воронку из жалящих осколков разбитых стеклянных стен.
– Он говорил со мной… В моей голове, – с губ рвется жалобный всхлип.
– О чем? Что конкретно ты услышала?
–
Харпер молчит, его пальцы на моей спине напрягаются, до легкой боли впиваясь в кожу. Крупная дрожь проходит по позвоночнику, горло пересыхает, и я судорожно хватаю ртом спасительный кислород, пропитанный запахом гари и будоражащим ароматом сильного мужского тела.
– Что он такое? – вскинув голову, я тщетно пытаюсь рассмотреть в темноте выражение его лица, но сквозь пелену набежавших слез вижу только размытые очертания резких скул и волевого подбородка.
– Сон, Дерби, всего лишь сон, – твердым тоном повторяет он мои недавние слова. – Наши страхи порой рисуют невероятно детальные образы, но они не имеют никакого отношения к реальности.
– Ты правда так думаешь? – с надеждой спрашиваю я, неосознанно скользнув ладонями по его мускулистым плечам и сгребая в кулаки ткань его водолазки.
Не отдавая отчета собственным действиям, я шумно втягиваю мускусный пряный запах и практически утыкаюсь носом в его шею, в то место, где пульсирует сонная артерия. Концентрация дурманящего аромата там особенно сильна. Да, мне определённо нравится, как он пахнет, и я едва ли не урчу от удовольствия, ощущая, как внизу живота нарастает тягучее напряжение.
«Я его хочу», – пронзает меня острым осознанием собственной дурости.
Ты мазохистка, Ари. Идиотка. Ты не в своем уме. Это все темнота, усиливающая ощущения, пережитый страх и бесконечный стресс. Измученное подсознание ищет способ укрыться от жесткой реальности, предлагая тебе самый хреновый вариант, и ты идешь на поводу у взбесившихся гормонов и инстинктов. Ты не можешь хотеть его всерьез. Кого угодно, но не железобетонного майора. Лучше бы я оседлала Шона… в душевой, например. При остром желании подходящее место найти нетрудно, но с ним у меня даже мысли такой не возникло…
